Усмиритель душ (СИ)

Да Цин, свернувшись клубком возле Ван Чжэн, легко подрагивал хвостом. Ближе к полуночи, когда все заснули, он прошептал:

— Те скелеты или черепа на заднем дворе… чьи они?

Ван Чжэн, чьё пластиковое лицо надёжно скрывал капюшон толстовки, поколебалась, но всё же ответила:

— Только черепа. У народа Ханьга был обычай обезглавливания.

— И как же они вымерли? — полюбопытствовал Да Цин.

— Студент сказал, что из-за смешения родственной крови.

— Вот только мне про это не заливай. Даже у лошадей такой проблемы нет, а люди что, слишком тупы, чтобы с ней справиться? — дёрнул усами Да Цин.

— И к тому же, мужчины в прошлом все были полигамны, а этот так называемый запрет на межклановые браки наверняка не касался наложниц. Ну и сам клан, вероятно, состоял из нескольких семей, так что не все они были близкими родственниками.

Ван Чжэн потрепала его по голове.

— Ты всего лишь кот, который ест кошачий корм и жареную рыбу. Что ты можешь знать о человеческих проблемах?

Новички в спецотделе наверняка считали, что Ван Чжэн ещё нет двадцати.

Вот только говорила и вела она себя как пожилая леди.

Да Цин развалился на земле, довольно жмурясь от поглаживаний Ван Чжэн, как любой нормальный кот. Но глаза он полностью так и не закрыл, продолжая осматриваться вокруг.

Наступила глухая ночь.

Маленькая хижина на вершине горы погрузилась в тишину, в которой было слышно лишь дыхание и тихое похрапывание.

Сразу после полуночи Чжао Юньлань резко открыл глаза и столкнулся с мягким взглядом Шэнь Вэя, который в кои-то веки не прятался за очками.

Шэнь Вэй в панике дёрнулся, но Юньлань не обратил на это никакого внимания и осторожно сел, напряжённо вслушиваясь в тишину. Затем, повернувшись обратно к Шэнь Вэю, он приложил палец к губам, призывая хранить молчание.

Тихонько мяукнув, Да Цин заворочался во сне. Юньлань выбрался из спального мешка, подхватил факел и вышел на улицу.

Шэнь Вэй, обеспокоенно поколебавшись, отправился следом за ним.

Юньлань же, оказавшись снаружи, понял, что факел ему не пригодится.

Вся долина была залита потусторонним пламенем: с одной стороны сверкала ледниками горная цепь, с другой — ревел огонь.

Даже стоя в тысяче метров от вершины горы, они могли слышать этот рёв и треск и кожей чувствовать болезненный жар огня.

Небо полыхало всеми оттенками оранжевого.

Казалось, они больше не были на земле: вой затапливающего долину огня навлекал на людей несчастья. Они потеряли счёт времени и практически позабыли, где находятся.