Усмиритель душ (СИ)

Те, кто остался в живых, жадно следили за каждым его движением.

Уничтожив табличку, парень ненадолго замер, а потом вскинул голову и хрипло закричал что-то прямо в небо: языка Юньлань не знал, но всё и так было ясно.

Окровавленный, в пыли и грязи, он заявлял небесам о своей победе, но его черты искажала горечь и негодование. После тысячи лет рабства, первый глоток свежего воздуха заставил слёзы подкатиться к его глазам.

Молчаливая ранее толпа присоединилась к нему, и воздух содрогнулся от крика, эхом раздавшегося в долине.

На этом иллюзия рассеялась, и Столп Природы угрожающе приподнялся в воздух.

— Души рек! — проревел Палач Душ.

Чжао Юньлань стоял неподвижно, и Столп Природы отражался в его зрачках. Зажмурив горящие от ветра глаза, Юньлань накрыл ладонью часы, предлагая запертой внутри призрачной девушке капельку утешения. Разделяя её одиночество и печаль длиной в несколько столетий.

Его уши пронзил резкий визг, и Чжао Юньлань невольно пригнулся, чувствуя, как кружится голова.

Когда этот жуткий звук взвился до невыносимой высоты, раздался в стороны, заполняя собой всё вокруг, Юньланя отчаянно замутило.

Палач Душ мгновенно призвал послушный ему туман и снова отрезал их с Юньланем от мира и окружающих звуков. Столп Природы с грохотом рухнул обратно в землю.

Чжао Юньлань ощутил во рту привкус крови.

В фигуре обычно спокойного Палача Душ отчётливо отразилось беспокойство.

— Я перестарался. Нужно было действовать осторожнее. Это были крики десяти тысяч духов.

Палач Душ сел на землю и быстро восстановил своё обычное присутствие духа.

— Столп Природы стоял здесь несколько тысяч, а то и миллионов лет. Когда Сан Цзань стёр имена заключённых в нём призраков, они должны были обрести свободу, но кто бы мог подумать… Обычно призраки не умеют плакать. А эти воют так громко, что разрушают самих себя изнутри.

Юньлань смотрел на него в молчании.

— Произошедшее выходит за рамки моих ожиданий, — признался Палач Душ.

Не успел Юньлань ответить ему, как его часы ярко вспыхнули, и белый прозрачный туман упрямо ринулся к Столпу Природы.

Однако прежде, чем Ван Чжэн полностью выбралась из часов, Юньлань живо обвил её тонкой нитью, словно паутиной, надёжно удерживая на месте.