Усмиритель душ (СИ)

— Но если кто-то по велению сердца последует за мной, будет заботиться и беспокоиться обо мне, а я не смогу защитить этого человека… Зачем тогда всё это? Никогда себя не прощу.

Палач Душ спрятал руки в рукавах и стиснул кулаки, не справляясь с эмоциями.

— Хранитель — настоящий романтик, — его голос упал на пару тонов, — остаётся только гадать, кому именно настолько повезёт с партнёром.

— Что? — Юньлань взглянул на него с искренним удивлением и тихо хохотнул. — Вы льстите мне, Ваша Честь. Вон, даже мурашки по коже.

Палач Душ слегка рассмеялся, но ничего не ответил и сменил тему:

— Ради своего племени и свободы своих людей Сан Цзань совершил тяжкое преступление, но оно принесло ему победу: его желание стало реальностью, но вряд ли он мог вообразить, что за этим последует.

— Будь я на его месте, — сказал Юньлань, — и моя любовь погибла бы в результате моих же действий… Я бы возненавидел своих людей сильнее, чем прежних хозяев.

— Так и есть, — сказал Палач Душ, глядя на Столп Природы сквозь призрачную стену.

От его тона даже Ван Чжэн стало зябко, и она придвинулась поближе к Чжао Юньланю.

— Сан Цзань видел, как тебя казнили? — спросил тот.

— Они схватили его, — покачала головой Ван Чжэн. — Отец той девушки сказал, что я заморочила ему голову, и они заперли его, чтобы сам себе не навредил.

— А после казни он спрятал твоё тело? — уточнил Юньлань.

— Так значит, вся эта сказочка про необходимость нормальных похорон была ложью?

Ван Чжэн низко опустила голову и кивнула.

Нахмурившись, Юньлань сухо приказал:

— Чтобы больше я такого не слышал.

— Сан Цзань позаботился, чтобы тебя похоронили в воде? — спросил Палач Душ, чувствуя перемену настроения.

— Да, — ответила Ван Чжэн. — В моём племени верили, что горы символизируют плен, а реки — бесконечное полотно свободы и света. Бандитов и преступников казнили в горах, а тела власть имущих спускали вниз по реке. Сан Цзань откопал мою голову и выкрал моё тело, сшил их вместе и поменял местами меня и другую девушку, умершую случайно.

Пальцами она бережно коснулась ошейника из алых стежков на своей шее. Обычно эта картина казалась пугающей, но сейчас она вызывала лишь жалость.

Каково Сан Цзаню было омывать её лицо, прикасаться к ней, уже мёртвой, а после ещё и пришивать её голову к телу?

И ему даже не довелось рассказать Ван Чжэн о своих чувствах, спрятанных глубоко внутри.