Усмиритель душ (СИ)

Юный Король в ужасе схватил Куньлуня за плечо — только чтобы обнаружить, что тело горного бога потускнело, становясь прозрачным, а лицо лишилось всяких красок.

Куньлунь вскинул руки, и ветер всплеснул ему рукава: на его ладони ярко светился ослепительный, словно осколок звезды, комок света.

Юноша бережно взял этот драгоценный дар в ладони.

— Это пламя души из моего левого плеча, — сказал Куньлунь, покрывшись холодным потом, но улыбка на его лице оставалась тёплой и ласковой. — И ещё одно… Я пожалую тебе ещё один дар.

Его тело содрогнулось от боли, когда Куньлунь вырвал у себя серебряную жилу. Нет на свете сильнее боли, чем эта, и юный Король заплакал, но Куньлунь этого не заметил.

— Это даст тебе силы… Покинуть преисподнюю. Стать божеством. И ты должен будешь защитить небесные столпы, — улыбнулся он. — С помощью Солнечных Часов Нюйвы, Столпа Природы Фу Си, Кисти Добродетели, вырезанной из священного Древа Добродетели, и кроме того… Я подарю тебе ещё кое-что…

Владыка Куньлунь бережно приподнял подбородок юноши, заставляя его поднять голову, и мягко признёс:

— Камень, ещё не стар, но опустошён; вода, ещё не холодна, но уже скована льдом; тело, ещё не жившее, но уже мертво… Раз Шэнь-нун отринул свою божественную суть и обратился человеком, я подарю тебе то, что поможет исполнить его предсмертное желание…

Куньлунь страшно закашлялся, и на руках у него осталась кровь: мгновение, и она обратилась толстой свечой из алого воска.

На которой было выбито всего одно слово.

Душа, ещё не сгоревшая, но расколотая на части. Лампа Хранителя.

Так были завершены четыре реликвии, четыре небесных столпа восстановили равновесие, и исчез четвёртый великий бог. Три правителя тоже растворились в воздухе, а юный Король Призраков каким-то образом обернулся богом, на плечи которого легла чудовищная ответственность: защищать небесные столпы.

И это была последняя насмешка владыки Куньлуня над предписанной небесами судьбой.

Так начался путь Шэнь Вэя. Путь длиной в десять тысяч лет.

В голове Чжао Юньланя словно что-то взорвалось: ему довелось заново испытать боль сдираемой кожи, ужас, когда тебя живьём хоронит обвалом, и невыносимую, жуткую, нерушимую связь с небесами.