Усмиритель душ (СИ)

Когда люди отступили, Куньлунь поднялся на ноги, но прежде, чем он успел поприветствовать Шэнь-нуна, тот отвесил ему пощёчину.

Король Призраков обнажил свои жуткие клыки и зарычал, собираясь броситься на Шэнь-нуна, но Куньлунь остановил его.

Глядя на уродливого старика, он мягко произнёс:

— Ты больше не бог. И ты умираешь.

Шэнь-нун посмотрел на него своими тусклыми, пожелтевшими глазами.

— Пришло моё время: я выполнил то, что должен был сделать. Ты был рождён от гор этой земли; разумеется, к этому причитается связь со всеми ужасами преисподней.

И в тебе живёт дух топора Паньгу. Я всегда знал, что ты, рождённый от жестокости, однажды сам станешь предвестником катастрофы. Вечные снега на вершине горы Куньлунь были тому доказательством. И вот к чему мы пришли.

Куньлунь хранил молчание.

— Ты забыл подумать о последствиях. Ты не умеешь отличать хорошее от плохого, добро от зла, а жизнь — от смерти. Как посмел ты предать небеса? — тяжело уронил Шэнь-нун, и каждое его слово камнем ударялось о землю.

— Столь неразумная отвага обречена на гибель. Ты… Увы!

Слова Шэнь-нуна оказались пророческими.

На третий день звёзды обрушились в темноту, и призраки захватили власть над землёй.

На четвёртый день потоп разбушевался сильнее, и все уцелевшие существа сгрудились на вершине горы Пэнлай. Между гоблинами и волшебный народом, чьи разногласия давным-давно забылись, снова вспыхнула рознь.

На седьмой день в новой войне успела сгинуть половина всех племён, а люди, забыв о том, откуда они пришли, сбились вместе, пытаясь выжить.

На десятый день Шэнь-нун проповедовал слова мудрости посреди бедствия и молитв, начиная с самого рассвета вселенной.

На двенадцатый день Нюйве удалось залатать залитые дождём небеса и с помощью ног черепахи Ао установить новые небесные столпы, что практически полностью растратило её силы.

На тринадцатый день рухнул привычный порядок. Призрачное племя разоряло земли. Новые столпы тряслись от тяжести. Небо, грозя вот-вот обрушиться, накренилось к северо-западу: горы осыпались пылью, и разверзлась земля.

Самонадеянные божества сами навлекли на себя гибель, раз за разом бросая вызов предначертанной небесами судьбе.

Небо желало соединиться с землёй, а призрачное племя пожирало мир, постепенно возвращая его к первозданному хаосу.

Владыка Куньлунь сидел на вершине горы Пэнлай, молчаливый и неподвижный, словно статуя.

— Нюйва подкрепила новые небесные столпы, — сказал Шэнь-нун.