Усмиритель душ (СИ)

Помедлив, он низким голосом спросил:

— Должен ли я быть таким же только потому, что рождён в призрачном племени?

Куньлунь ему не ответил. Растеряв аппетит, юноша развернулся и отшвырнул от себя тело призрачного зверя, а затем умылся во вновь прозрачной воде и сполоснул свою грубую одежду. Закатав штаны, он выбрался из воды и взглянул на Куньлуня: глаза его выглядели чёрными бусинами в снегу.

— Я не желаю так жить. Лучше умереть.

Нарочно не приближаясь к камню, что теперь занимал Куньлунь, юноша беззаботно уселся на берегу реки, и с его голых ног на землю закапала вода.

Откинувшись на руки, он смотрел поверх персиковых деревьев и горного хребта за ними, выше облаков, скрывающих снежные пики, и выше дрожащих от грохота грома и ударов молний небес.

— Куда ты смотришь? — спросил Куньлунь.

— Грозовые облака так красивы, — отозвался юноша, указав на них пальцем.

— Что в них такого красивого? — удивился Куньлунь, усевшись на землю рядом с ним. — Гора Куньлунь по-настоящему прекрасна в солнечном свете, когда лучи рассвета играют на снегу, словно нежные лепестки.

А когда снег сходит с камней, подчиняясь теплу, на них вырастает зелёная трава, а в ней распускаются цветы… Мы зовём их цветами галсана.

Юноша смотрел на него, словно зачарованный.

— Но больше их не увидеть, — сказал Куньлунь.

— Я пробил дыру в небе, чтобы освободить людей. — Не удержавшись, Куньлунь погладил юного Короля по голове. Его волосы были мягкими, как он и ожидал, а гордая шея окаменела от напряжения.

Сложно было поверить, как послушно он доверился ласке. Всего несколько минут назад он яростно вгрызался в глотку призрачного зверя, и вблизи было ясно, что кое-где на его губах ещё осталась тёмная кровь.

Он напомнил Куньлуню его ручного кота.

— Зачем? — спросил юный Король.

— В качестве обещания, — улыбнулся Куньлунь, снова погладив его по волосам. — Тебе не понять, малыш.

Юноша вскинул на него серьёзные глаза.

— Я понимаю. Мне было невдомёк, какова поверхность земли на самом деле. Если бы я знал, как прекрасен мир за Великой Печатью, я бы тоже охотно пробил в ней дыру.

Покачав головой, Куньлунь засмеялся. Юноша смотрел на него, не мигая, и Куньлунь мягко произнёс:

— Отказываешься жить, если тебе не предоставят право самому решать собственную судьбу… Кажется, я встретил свою родственную душу.

Поднявшись, владыка Куньлунь направился прочь.