Усмиритель душ (СИ)

Юньланю всё это очень не понравилось, и он, подавив волнение, собрался было уйти, забрав с собой Чжу Хун, но двуликий дух вдруг крутанулся вокруг своей оси и завыл, вновь обернувшись к ним зубастой пастью.

— Живые! — хрипло ухнул он, словно ночная сова. — Здесь живые души!

Эти вопли плеснули воды в кипящее масло: море призраков заволновалось, зашипело и закричало. Юньлань выстрелил, не промедлив и мгновения — пуля раздробила твари череп, и скоро от двуликого существа, охваченного огнём, не осталось ничего, кроме горстки пепла.

Однако толпа духов, объятых жадностью, успела окружить их со всех сторон: словно дикие псы, жаждущие энергии ян. Даже чёрному коту, у которого вся шерсть встала дыбом, было их не остановить.

Здравомыслие здесь было не в почёте.

Выругавшись, Юньлань застрелил ближайшую тварь, и та с истеричным визгом свалилась на землю. Остальных это, однако, нисколько не испугало: они даже не взглянули на своего почившего товарища. Взволнованные присутствием живых, голодные духи позабыли о страхе и голосе разума: пустовавшая прежде улица теперь полнилась призрачными телами.

Чжао Юньлань пришёл сюда на разведку и не готовился к драке, и очень скоро у него закончились пули.

Чжу Хун обернулась огромной змеёй, проглатывая пятерых нападавших за раз, но этого было мало: они липли к ней, цеплялись за шкуру и пытались прогрызть её твёрдую чешую. Встряхнувшись, Чжу Хун сбросила их с себя: её хвост толщиной не уступал туловищу взрослого мужчины, и от удара им духи разлетались в стороны, словно кегли.

Но их было слишком много. Как говорится, легко ускользнуть от внимания королей преисподней, но от их армии призраков — невозможно.

Словно мушки в тропическом лесу, они лезли и лезли, торопясь насытиться жизнью и кровью, высосать их до последней капли.

На Чжу Хун набросилось сразу пол дюжины, и стоило ей сбросить одного, как его место занимал кто-то другой, а один даже забрался ей на грудь — недалеко от сердца — и длинными когтями безжалостно выдрал одну из чешуек.

В тот же миг ему между глаз вонзилось лезвия кинжала, разрубив его голову пополам.

Но даже корчась в предсмертных муках, призрак всё равно норовил слизать собственную свежую кровь.

Чжао Юньлань поднял свой кинжал: от его спокойствия не осталось и следа.