Усмиритель душ (СИ)

Тот опустил голову, разглядывая её руку на своём запястье, а затем терпеливо, по одному отцепил от себя её пальцы.

— Жди меня здесь, — и бесстрашно пошёл вперёд.

К ужасу Чжу Хун, под его ногами роились бесчисленные призраки, но остановился Чжао Юньлань только посреди зала — над самым адским пеклом. Чжу Хун отчётливо показалось, что раскалённое масло, что плескалось внизу, вот-вот захлестнёт его с головой.

Сжав зубы, она собиралась было последовать за ним, но невольно разглядела, как недавний призрак вырывает у пленника изо рта длинный и мягкий язык, и отшатнулась, боясь, что и её тоже забрызгает кровью.

Чжао Юньлань же не обращал внимание на то, что творилось у него под ногами: какая-то девушка пыталась выбраться наружу, несмотря на то, что лицо у неё было обварено маслом. Подняв голову, Юньлань окинул холодным взглядом королей преисподней и повернулся к судье, который в это время отчаянно пытался прикинуться ветошью в тёмном углу.

— Мне предлагается стоять? — высокомерно уточнил он, вскинув брови.

Его ледяной голос пробивался сквозь стоны и крики, раздающиеся снизу: происходящее нисколько не отразилось на его манере говорить.

Судья смерил выразительным взглядом двух стражей, и они торопливо вытащили откуда-то кресло, стол и поднос с чаем. Чжао Юньлань, нисколько не стесняясь, плюхнулся в кресло, закинул ноги на стол и вскинул руку: ближайший к нему страж с ужасом обнаружил, что улыбка на лице Хранителя практически граничила с наглой ухмылкой.

— Чая не нужно, — заявил тот, лениво вытянув ноги. — Боюсь, мой желудок не выдержит того, чем потчуют в преисподней.

Не поднимая головы, он продолжил:

— Дамы и господа, свои намерения вы уже продемонстрировали. Мы с вами люди занятые, так что предлагаю не тратить время зря: говорите, если вам есть, что сказать.

Десять голосов зазвучали в унисон, сложившись чудесной гармонией осуждения:

— Этот маленький человек не отличается вежливостью.

С тех пор, как Призрачная Маска забрал Шэнь Вэя, сердце Чжао Юньланя словно сковало льдом, и теперь холод медленно и неизбежно расползался внутри, не зная выхода. Слова и действия других людей долетали до него словно сквозь толщу воды и казались фальшивыми и бессмысленными.

Только теперь до Юньланя дошло, что творится у него под ногами: выражение его лица не изменилось, но сердце забилось чаще, и запоздало поднялся гнев.