Усмиритель душ (СИ)

Скрестив на груди руки, Юньлань постарался совладать с участившимся дыханием. Мысли встревоженно метались у него в голове: если десять королей ещё обладали каким-то разумом, то им было известно, что Призрачная Маска похитил Палача Душ. Его возможная смерть и даже рана, нанесённая Призрачной Маской, была преисподней совершенно невыгодна. Кроме того, в воздухе по-прежнему висела проблема Великой Печати: несмотря на помесь правды и лжи, старательно созданную Призрачной Маской, становилось предельно ясно, что Великая Печать близка к падению.

И в то же самое время десять королей избрали столь неприветливую встречу — даже не позаботились о собственном облике. Тридцать лет сотрудничества с преисподней говорили Чжао Юньланю, что этим идиотам что-то от него нужно, но ни один из них не желал лишиться лица, оставив в стороне свои амбиции и эго.

Или они принимали его за обычного смертного и рассчитывали добиться своего принуждением и угрозами.

Но тогда и ему не требуется думать о вежливости.

Не медля больше, Юньлань вскинул голову: его красивое лицо было расслаблено и небрежно в своём высокомерии.

— О, прошу меня простить, — издевательски протянул он, холодно рассмеявшись. — Родители меня плохо воспитывали, вот и вырос бесцеремонным отбросом. Чего вам от меня нужно?

Стражи преисподней невольно задержали дыхание: не зная всех обстоятельств, можно было подумать, что этот человек явился найти виноватых и бросить им прямой вызов. Однако зал десяти королей являлся залом суда: здесь разбирались человеческие грехи — до и после смерти.

Словно ему не нужно было волноваться о будущих жизнях!

— Чжао Юньлань! — прогремели десять голосов.

— Для вас — лорд Хранитель, — нисколько не смущаясь отозвался Юньлань.

Его пальцы легли на карман куртки и аккуратно нащупали рукоять пистолета. В груди его горело пламя ярости: мысленно Юньлань уже расстрелял этих высокомерных ублюдков, одного за другим, но на деле окончательно рвать отношения с ними было рано, и оставалось только, сцепив зубы, терпеть этот фарс.

Земля под его ногами вдруг задрожала: сначала немного и всего раз, а затем затряслась сильнее и сильнее — так, что песок и камни взлетели в воздух.