Усни, красавица

И к тому же у него была возможность – мы с тобой за городом, даже Петрик, хоть он и ни при чем, – в больнице. Кому нужно убивать беззащитную и безобидную бабу, кроме любовника, которому она надоела? Уж не нам с тобой! Ты свою шкатулку искала, я свои триста баксов ждала с прибылью в тридцать процентов. Дождались, коммерсанты…

С Соней было трудно не согласиться, Лидочка понимала, что ни она, ни лейтенант Шустов всей сложности жизни Алены, всех ее отношений не знают и знать не могут. Может, даже и всезнающая Соня далеко не такая всезнающая, как самой себе кажется.

– Так чего ты мне звонила? – спросила Лидочка.

– Ты не очень вежливая.

– Я рада бы тебе помочь, но не знаю как.

– Но если в самом деле меня прижмет так, что возникнет угроза для моей жизни, ты мне сможешь на короткое время ссудить триста баксов?

Все это было похоже на дамский роман с переживаниями, хотя переживания – триста долларов, потерянные из-за смерти подруги, – не очень подходили для изящного романа.

– Соня, прости, но я жду звонка…

– Все понятно.

Мне предлагают закрыть дверь с внешней стороны.

Соня повесила трубку.

Так как у Лидочки все равно не было сейчас под рукой трехсот долларов, да и не была она убеждена в том, что Соне на самом деле грозят какие-то страшные беды, то Лида выкинула из головы историю с пропажей денег и села работать, время от времени позванивая Шустову, но там никто не подходил. В три часа Шустов взял трубку. Он был озабочен, почти сердит, и Лидочка сразу забыла заготовленные укоризненные фразы.

Оказывается, как объяснил лейтенант, в доме на Малой Грузинской местный тихий алкаш озверел без выпивки, залез к соседу по квартире, а тот проснулся, стал кричать, и алкаш зарезал соседа и его жену с маленьким ребенком.

Эту историю Лидочка выслушала еще раз, когда пришла к Шустову через полчаса.

– А он, понимаете, достал из холодильника бутылку и упился до бессознательного состояния. Он и сейчас дрыхнет – а потом будет клясться, что ничего не помнит. А сколько крови – вы бы поглядели…

Лидочка видела, как удручен милиционер, и потому не мешала ему выговориться.

И милиционеру порой нужен собеседник, который умеет слушать и, главное, сочувствовать. Лидочка этим качеством обладала.

– Ну ладно, – сказал Шустов. – Хватит. Простите, что я такой сегодня. Все наперекосяк.

Он поднялся, открыл рыжий железный шкаф. Шкатулка лежала в нем на боку, иначе не помещалась.

– Кстати, – сказал Шустов, доставая шкатулку, – прокурор дал ордер на арест Осетрова.