Усни, красавица

Они у лейтенанта Шустова.

Позже Лидочка не могла себе объяснить, какой черт дернул ее за язык! За секунду до этого она и в мыслях не имела подобной дерзости. И, совершив этот глупейший шаг, Лидочка даже не сообразила сразу, что наделала.

– У какого лейтенанта? – тихо спросил Петрик.

– Вчера. В поселке. Они их нашли. Тридцать пять тысяч. Осетров закопал их.

– А ты откуда узнала?

– Шустов сказал. Тридцать пять тысяч.

В жестяной банке.

– Почему Шустов сказал?

От двери раздался голос Сони. Ее было почти не видно за прикрытой дверью.

– Шустов к ней неровно дышит.

– Помолчи, – приказал Петрик.

Он поднялся, подошел к окну, он думал.

– А где была закопана жестяная банка? – спросил он.

– Не знаю. Откуда мне знать. Шустов сказал, что была банка и в ней тридцать пять тысяч.

– Нет, – сказал Петрик.

 – Я тебе не верю. Я ятвягам верю. Я верю, что Осетров сам искал деньги, потому и приехал на дачу, чтобы их найти. Думал, что Алена их там припрятала. Потому и приехал. А не для того, чтобы от милиции скрываться. От милиции так не скрываются, а ради бабок он уже женщину убил, значит, он на все пошел бы.

– Вот и не признался, – сказала Лидочка.

– Нет, не верю. Деньги у тебя.

– А может, их Татьяна Иосифовна нашла? – спросила Соня из-за двери.

– Она бы не стала Лидии Кирилловне говорить. Она бы никому не сказала! Она бы уже на дороге в Израиль находилась, кем мне быть!

– Гоша, – попросил Петрик, – будь дружок, покажи этой суке все, что ты умеешь делать.

– В Израиль, – повторил Гоша. У него были прижатые к голове уши и подбородок, убегающий, как у Габсбургов. – Петрик, дай мне ее трахнуть, – попросил он, как будто попросил купить мороженого.

 – Дай я ее потяну!

– Ой, не надо! – испугалась Соня. – Ой, не надо, мальчики!

– А что, – сказал Петрик, – это идея. Давай.

– Не надо! – завизжала Соня.

Петрик, почти не оборачиваясь, – угадал, куда бить, ударил ее в висок. Соня сползла вниз по двери – толстые руки были растопырены, как у старой куклы.