Усни, красавица

Они договорились с Аленой, что та устроит сцену с самоубийством для Осетрова, а лучшая подруга Сонечка подложила в бутылочку с таблетками одну лишнюю – поэтому-то Аленка и не смогла, как договорились, вызвать «Скорую»… Сонечка-то, оказывается, любила этого злобного убийцу, и спасала его, и верила, что он возьмет ее с собой в сладкую заграницу. И ей не жалко было подругу – может, она любила его еще со школы и, когда он снова появился в ее не очень богатой поклонниками жизни, она растаяла, как снежная баба весной.

Подложить лишнюю таблетку – и кинуться к маме подруги, чтобы уговаривать ее спасти подругу от самоубийства, – замечательное алиби, которое ничего не стоит, но никому не могло прийти в голову, что Сонечка может быть замешана в преступлении. А Петрику были нужны деньги… разве это деньги Петрика, вранье это все, это другие деньги, деньги, которые Петрик намеревался получить, чтобы спасти свою драгоценную жизнь. Значит, это были деньги Осетрова, оставленные ему тестем?

– Петрик, миленький, я же тебя люблю, я никогда никому не скажу…

– Не дергай ногами, – сказал Петрик.

 – Если тебя здесь найдут, то подумают, что ты тоже жертва.

– Но ведь мы летим в Германию, да?

– Очень дорогие билеты, – ответил Петрик. – Мне твой билет не по карману.

Соня не почувствовала издевки.

– Но у тебя же теперь тридцать пять тысяч лишних…

– Лишних денег не бывает.

– Петрик, отпусти меня, я буду молчать… только отпусти.

– Заткнись, – сказал Петрик и неудачно дернул за конец ленты – она пошла рваться наискосок и потому кусок, который он наклеил на лицо Сони, оказался короток.

Но оторвать следующий он не смог – катушка крутилась в руках, и Петрик никак не мог отделить кончик. Он выругался.

– Нельзя меня с Лидой оставлять, – сказала вдруг Соня, смирившаяся с тем, что ее оставляют в Москве. – Она все расскажет. Убей ее.

– Я, как только устроюсь, сразу тебя выпишу. Квартиру тебе сниму. Так что сиди и молчи. Ты сейчас жертва насилия.

Тебя никто не заподозрит.

– Да? – Соня схватилась за соломинку, но соломинка оказалась слишком тонкой даже для готовой надеяться Сони. – Но Лида расскажет!

– Кто ей поверит? – сказал Петрик, примериваясь куском ленты ко рту своей возлюбленной.

– Ей поверят, – сказала Соня. – Убей ее.

– Хватит, – рассердился Петрик. – Ты из меня Синюю Бороду какую-то делаешь. Не буду я связанных женщин убивать. Не моя специальность. А если убивать – то обеих сразу.