Усни, красавица

Правда, некоторую пикантность придавало всему то, что среди новых жертв оказалась Сонька, которая была верной помощницей и исполнительницей замыслов корыстного Петрика. Не исключено, что порой инициатива исходила от нее самой. Впрочем, трудно представить себе, как могла Сонька решиться убить свою подругу, – впрочем, даже это можно объяснить: ведь она ее не убивала, она как бы оставила подруге свободу выбора: хочешь пугать Осетрова, хочешь шантажировать его – погибнешь. Но ведь если бы Аленка не захотела этого делать, она бы осталась жива? Только все равно непонятно – какого черта было все это городить, если в распоряжении Петрика было такое запугивающее устройство, как Гоша, который теперь грудой одежды перегородил прихожую, и те звери, что замучили в сарае Осетрова?

Мысли эти текли в голове Лидочки, как текли бы и в любой другой обстановке, но все усиливающийся запах газа спутывал мысли и рождал страх.

Охваченная ужасом, Сонька рвалась и билась в путах, но, видно, немецкие изготовители липкой ленты делали ее на совесть… «О чем я думаю? Почему я все еще не умерла от страха?»

С жутким грохотом Сонька умудрилась-таки опрокинуть стул и свалиться набок.

Но это не освободило ее, стул лишь вывернул, падая, ей ногу, и Соньке было больно, она выла все сильнее – даже странно, что можно так выть, если у тебя открыт только нос. А запах газа становился невыносимым, и Лидочка хотела лишь одного – чтобы ее не вырвало, ей было бы очень стыдно, если ее найдут всю испачканную в собственной рвоте, захлебнувшуюся ею.

Толстая, в рваной одежде Сонька выла у ног и дергалась, как червяк, на которого наступили… А какая она, смерть от удушья газом? Наступит ли сейчас просто туман или будет больно? Как ей хотелось выть, подобно Соньке…

И тут в дверь позвонили.

Самый обыкновенный звонок. Так звонит почтальон.

Сонька оборвала вой. И стало так тихо, что Лидочке показалось – а может, это так и было, – что она слышит шипение, с которым газ рвется из конфорок.

Звонок послышался снова.

– Ы-ы-ы-ы! – завыла вновь Соня. Но Лидочка понимала, что эти звуки слишком слабы, чтобы вырваться на лестничную площадку. Позвонили еще раз. Настойчиво.

И тогда в Лидочке возникла надежда, что люди, которые звонят в дверь, знают, что она там, внутри.

Она вдруг поняла, что рвется и бьется в тенетах, подобно Соне, сама не замечая того, – тело никак не хотело сдаваться, хотя дышать уже было нечем.

Потом звонки прекратились.