– Вы посмотрите, он над нами еще и издевается! И Виталий прав! Сколько можно потакать твоим неразумным решениям? Мало того, что ты сделала Григория самым доверенным и близким тебе человеком, игнорируя тот факт, что он убийца отца, так ты еще и приваживаешь в доме чужих людей! – посмотрела она на Марьяну, прищурившись, словно расстреливала взглядом. – Это совершенно недопустимо и явно неадекватно! И нам давно понятно, что ты не в себе!
– Детка, детка, детка, – медленно произнося слова с нажимом, остановила дочь Глафира Сергеевна.
– Если бы ты интересовалась моим здоровьем и жизнью, то доподлинно бы знала, что я регулярно прохожу обследование у всех врачей в ведомственной клинике, к которой прикреплена, как вдова Петруши. То есть в той, что подчиняется еще и органам безопасности. И у меня есть справки, удостоверяющие мою полную вменяемость и дееспособность. А еще! – вдруг загремела она голосом, полным силы и металла. – Если бы моя дочь и ее муж, моя невестка и мои внуки интересовались моей жизнью, они бы двенадцать лет назад, после прочтения завещания Петра Акимовича спросили: «А на какие средства, мама, ты живешь, если отец не оставил после себя никаких накоплений?» На что ты живешь, мама, если у тебя самая минимальная пенсия, поскольку ты была домохозяйкой, плюс небольшая доплата государства за мужа и копеечные роялти с его изобретений? На что, мама, ты содержишь усадьбу и платишь Евгении Борисовне? На какие деньги ты лечишься и покупаешь продукты? А еще спросила бы, дочь моя, на какие деньги, мама, ты накрываешь нам такие столы и кормишь-поишь всех нас, когда мы приезжаем? Ведь ни ты, ни все остальные ни разу не привезли мне даже конфет в подарок, не говоря уже о каких-то продуктах? А, Алевтина?
– Но, мам, – растерянно протянула Алевтина, – у тебя же есть деньги?
– Откуда? – спросила тем же жестким тоном ее мать.
– Вам же полный расклад по деньгам дал наш адвокат в день прочтения завещания. И вы все знали, что у меня нет средств, и все равно наезжали толпой и долбили мне голову: давай продадим коллекцию, давай продадим! Все по очереди и каждый в отдельности.
Так кто из нас вменяемый тут? Дети, которых не интересует жизнь матери, или она, реально смотрящая на них?
– Вы могли бы сказать нам, что вы нуждаетесь, – заметил муж Алевтины Андрей.
– А я должна об этом говорить? – посмотрела на него хозяйка пронзительным суровым взглядом. – Деньги выпрашивать? При том, что я точно знаю, что вы ответите: «Продай коллекцию и отдай деньги нам».
