Утоли мои печали

Ничего, пусто!

Как-то вот так получается!

То есть не получается без нее!

Великая сила инертности мышления!! Устоявшихся и застолбленных в сознании годами установок!

Привык за двенадцать лет воспринимать себя одиночкой – вот и катил в привычной колее, упираясь в эти свои убеждения.

Как вообще после встречи с Марьяной и того, что между ними случилось, при тех чувствах, которые он к ней испытывал, можно было еще размышлять, убеждая при этом себя в собственной правоте, и думать что-то там про то, что он по жизни странник, такой весь из себя гордый и независимый!

Чушь вообще! Бред какой-то!

Как сказала ему однажды бабушка: «Счастье преследует нас, но мы проворнее, сильнее и быстрее бегаем!» Тогда Григорий не понял этого афоризма, а сейчас вот осознал всю глубину и точность высказывания.

Как можно было не почувствовать, что пришли перемены? Если не видишь и не чувствуешь необходимость назревших перемен и сам не делаешь шаг им навстречу – они все равно настанут, только путем перелома привычного, набиванием шишек и… и потерь.

Нет-нет! Марьяну он не потеряет, – напрягся внутренне Вершинин.

Он еще не опоздал! Он точно знает – не опоздал!

– Маня! – постучал он в дверь ее дома разбушевавшимся медведем. – Марья!

Послышались торопливые шаги, загремел ключ в замке, она распахнула дверь и тревожно спросила:

– Случилось! – подтвердил Григорий и ввалился в прихожую.

Ботинки и края брюк в снегу, что насобирал он, проходя через калитку между участками, пальто расстегнуто, голова не покрыта.

– Случилось! – повторил он и попенял ей: – Ты бросила меня одного на похоронах, и я там вообще не знаю, как без тебя проторчал!

– Ты весь в снегу! – спокойно заметила девушка.

– Зима, знаешь, – уведомил Григорий и спросил: – Ты же выйдешь за меня замуж?

– Что-то произошло на кладбище? – спросила Марьяна, приподняв брови и склонив головку набок в своей обычной манере.

– Произошло, – кивнул Григорий. – Я понял, что не хочу без тебя жить.

– В смысле… – спросила она, усмехнувшись.

– Не умру, конечно, – улыбнулся Вершинин, – хотя фиг знает, но экспериментировать не хочется.

А в том смысле, что жить без тебя не хочу и уже не смогу. Точно! Я стоял сегодня на кладбище и чувствовал себя совершенно одиноким, потому что тебя не было рядом. У каждого имелась своя скорбь – у отца сыновья, у мамы невесткина: они же с бабулей душа в душу прожили все годы, у ее друзей своя. А мою скорбь можешь почувствовать и разделить только ты. И утолить печали, между прочим! – снова попенял он.