Утоли мои печали

 – А я тут ужин накрываю в малой гостиной, вы же, Марьяночка не помянули сегодня Глафиру Сергеевну, вот и посидим втроем, – и, посмотрев с опаской на Вершинина, уточнила: – Если вы не против.

– Он не против, – ответила за потрясенного Григория Марьяна, старательно сдерживая улыбку. – Он очень даже за.

– Ей нельзя пить! – вдруг бабахнул заявлением Вершинин, обратившись к домработнице.

– Воды? – перепугалась та.

– Почему воды? – не понял он и дико посмотрел на женщину. – Алкоголя.

– Так она его никогда и не пьет, – совсем растерялась Женечка.

– Да? – переспросил удивленно Григорий и, что-то вспомнив, кивнул: – Точно.

Григорий помог Марьяне снять дубленку, снял свое пальто, переобулся в домашние туфли и прошел в дом, и все это молча, погруженный в размышления.

– Что это с ним? – шепотом спросила Евгения Борисовна.

– Не обращайте внимания, – так же шепотом ответила Марьяна. – Он получил несколько шокирующую новость.

– Ну да, – горестно вздохнула домработница, поняв все по-своему.

Поминальный ужин на троих прошел несколько в странной атмосфере: молчаливой погруженности в себя Вершинина, нервного напряжения Женечки и ироничного наблюдения за мужчиной Марьяны.

– Григорий Павлович, когда мне съезжать? – спросила вдруг Евгения Борисовна.

– Куда? – словно очнулся Вершинин.

– Отсюда, – заробела Женечка.

– Зачем? – не понял он.

– Ну как же, – растерялась она. – Глафиры же Сергеевны больше нет, и надобности во мне тоже.

– А вам есть куда съезжать? – Вдруг Григорий понял, что ничего о Евгении не знает.

– Евгения Борисовна, – поспешила вступить в разговор Марьяна, – завтра огласят завещание, и как только семья решит, что дальше будет с усадьбой и кто тут станет жить, Гриша поговорит с владельцами, чтобы они оставили вас на прежней работе. Ну, а если у них другие планы, вы сразу переедете ко мне в дом.

– Но вам же не нужна домработница? – спросила Женечка, чуть не плача.

– Вы просто у меня поживете, – успокоила ее Марьяна, погладив по руке.

– Видимо, Евгения Борисовна, мы оба просто у нее поживем, – усмехнулся Вершинин. – Мне вот тоже жить пока негде. Примешь, Маня, меня на постой?

– Всех приму, – рассмеялась она. – Веселее будет.