Уцелевший

Презервативы, пропитанные анестезирующими средствами местного действия, чтобы продлить половой акт. Вот такой парадокс. Ты вообще ничего не чувствуешь, но можешь сношаться часами.

Какой в этом смысл — непонятно.

Я хочу, чтобы вся моя жизнь пропиталась анестезирующим средством.

Желтое такси приближается, подпрыгивая на рытвинах и ухабах. В машине — двое. Водитель и пассажир на заднем сиденье.

Я не знаю, кто это, но я догадываюсь.

Я поднимаю с земли пистолет и пытаюсь засунуть его в карман пиджака. Дуло прорывает подкладку, но зато рукоять не торчит наружу.

Такси останавливается в отдалении, на расстоянии крика.

Фертилити выходит из машины и машет мне рукой. Она наклоняется над окошком водителя, и ветер доносит до меня ее голос:

— Подождите, пожалуйста. Всего пару минут.

Она идет ко мне, разведя руки в стороны, чтобы лучше удерживать равновесие на скользких залежах старых журналов. Она смотрит под ноги. На мальчишники с оргией. На горячих девочек, что жаждут оргазма.

— Я подумала, что тебе сейчас лучше не быть одному, — говорит она мне.

Я оглядываюсь в поисках салфетки или какого-нибудь белья с дыркой на интересном месте, чтобы вытереть руки, а то они все в крови.

Фертилити поднимает голову и говорит:

— Ух ты. Это так символично: тень от монумента мертвой общине падает на могилу Адама.

Те три часа, пока я хоронил Адама, — самый долгий период у меня в жизни, когда я был сам по себе. Был без работы. А теперь здесь Фертилити. Она мне скажет, что делать.

Фертилити обводит взглядом пустырь и говорит:

— Здесь прямо долина Теней Смерти. — Она говорит: — Ты выбрал самое что ни на есть подходящее место, чтобы размозжить брату голову. Просто Каин и Авель, ни дать ни взять.

Я убил своего брата.

Мне нельзя доверять ничьих братьев, когда у меня в руках камень или телефонная трубка.

Фертилити лезет в сумку, что висит у нее на плече.

— Хочешь лакричных конфет? «Красные ниточки»?

Я протягиваю к ней руки в корке засохшей крови.

— Я так понимаю, что нет.

Она оглядывается через плечо на такси, которое ждет чуть поодаль, работая на холостых оборотах, и машет рукой. Из водительского окна высовывается рука и машет в ответ.

Она говорит, обращаясь ко мне:

— Давай скажем для краткости так: Адам и Тревор — их никто не убивал. Они сами себя убили.

Она говорит мне, что Тревор покончил с собой, потому что у него в жизни не осталось уже ничего, что могло бы его удивить.