Потому что если Лёня ее действительно выгонит… скорее всего… да точно выгонит… то идти ей будет некуда. Некому идти будет. Она там же и на месте просто умрет.
И сумка казалась неподъемно тяжелой. И такси ехало медленно. А потом вдруг быстро. Все как-то перемешалось – и внутри, и снаружи.
Подошедший одновременно с ней к двери дядечка долго ругался на не срабатывающий ключ домофона. «Это знак, это знак!», - думала Ксюша. Надо разворачиваться и уходить. Но она словно примерзла к месту. А тут и дверь наконец распахнулась.
"
"Этаж восьмой, в самом конце длинной и узкой площадки. Она шла к этой двери как на эшафот. Тряслась даже та рука, в которой была тяжелая сумка. А второй она не сразу попала по кнопке звонка.
А вот дверь ей открыли тут же.
Леонид вошел в квартиру недавно, это очевидно. Он был не в домашней одежде, а в джинсах и рубашке. И щеки еще румяные с мороза.
- Ксюша? Что ты здесь делаешь?
Вот отличный вопрос. Ответа у Ксюши так и не придумалось. И она просто смотрела. На его высокую стройную фигуру, яркие серо-зеленые глаза, затейливо вылепленные губы, худые впалые щеки и тонкий прямой нос.
Как смеет Лилька утверждать, что ее брат не слишком красивый?! Самый красивый в мире!
- Ксюша? – снова вопросительно повторил Леонид.
- Я… - она кашлянула. – То есть мне… Лиля сказала, что ты в этот Новый год один. И вот я…
Слова кончились. Паника бухала тяжело где-то в горле.
- Ясно, - сухо ответил Лёня. – Спасибо, Ксюша, но мне не нужна жалость.
Все. Все испорчено. Все сломано.
Тут же и мгновенно. Но развернуться и уйти сил уже не было. И Ксюша шагнула за порог. Осторожно опустила сумку на пол – там шампанское и торт! А потом сделала еще шаг и уткнулась носом Лёне в шею.
- Мне нужна.
Время замерло совершенно. Ничего вообще не существовало. Только она, Ксюша, со своим глупо зачем-то еще бьющимся сердцем. И Лёнин запах. Лосьон после бритья, наверное. Пахнет чем-то хвойным и немного солью.
А потом вдруг Ксюша почувствовала – но в первый момент ей показалось, что это показалось! – как на ее спину легла рука.
Ну немудрено ошибиться, если на тебе пальто – есть там рука или нет! А вот другая, которая легла на голову и скользнула вниз по волосам – это точно не показалось.
А потом ее прижали. И тут сердце вдруг решило замереть.
- Ксюша… Ксюшенька…
Мамочки… это что же творится… Это что же…
Она подняла лицо. Но видела лишь красивые и причудливо изогнутые губы. А потом эти губы стали приближаться и….
Ма-ма-чки.
