Увядание розы

В голове пронеслись газетные заметки уголовной хроники о случаях насилия над девицами, легкомысленно гуляющими в одиночестве.

Незнакомец был невысокого роста, одет в светлую недорогую чесучовую пару. Его можно было назвать полноватым. Переминаясь с ноги на ногу, он снял шляпу и учтиво поклонился. Ну, слава Богу, насиловать не собирается! Вера с достоинством кивнула головой.

– Мадемуазель, я вас побеспокоил, испугал? – Он произнес это высоким голосом с каким-то мягким выговором.

– Нет, вы не производите впечатления человека, которого следует опасаться, – ответила Вера и на всякий случай двинулась к дороге.

– Однако позвольте сопроводить вас, не стоит молодой даме гулять одной в безлюдном месте. Тем более что мы соседи, я живу в поселке, снимаю дачу, и вы, по-видимому, тоже?

Вера усмехнулась. Все мало-мальски значимые и интересные соседи были ей знакомы, и знали, кто она и где живет.

– С чего вы решили, что я тут тоже живу? – поинтересовалась девушка.

– А я видел вас в поезде и на станции, хотел познакомиться.

– Извекова Вера Вениаминовна, – бесстрастно произнесла Вера, ожидая, что спутник ахнет, начнет лепетать нечто несуразное, смутится, но не произошло ровным счетом ничего.

Бухгалтер улыбнулся и еще раз поклонился. Вера застыла в изумлении. Он не знал писателя Извекова! Да еще проживая в двух шагах от его дачи!

– И что, интересно, привлекло вас в такой барышне, как я? – полюбопытствовала девушка.

Еще бы, в кои-то веки выпал случай узнать истину, без примеси лести, ореола отцовской известности.

– Извольте! – Собеседник приободрился. – Я, как вы уже знаете, бухгалтер, человек скромный, но не без средств.

Вера скользнула глазами по его безвкусному мешковатому дешевому костюму.

– Все, что имею, заработано честным трудом. Я человек основательный, с принципами, без особых претензий, хотя себе цену знаю. Во мне нет броской красоты, эдакой павлиньей яркости…

Вера недоуменно кашлянула.

– Да-да! Понимаю! – Он закивал головой и почему-то убыстрил шаг. – Так я к чему все это говорю? Я мечтал найти барышню под стать себе, такую же скромную, благовоспитанную, без современной пошлой раскованности. И когда я первый раз увидел вас в поезде в начале лета, я сразу вас заприметил и решил, что вы – это и есть мой идеал во плоти, так сказать.

Вера остановилась. Такого удара ее самолюбие не могло вынести.