Увядание розы

Нет, увольте, она и так выросла среди всего этого! Гораздо больше романтическую барышню манили книги, мир театра. Она читала до глубокой ночи, отец бранил ее и тушил лампу. Ходила в театр на все новые пьесы. Влюблялась то в одного, то в другого небожителя. В смелого героя с зычным голосом или томного любовника с лихо закрученными усами, в популярного поэта с безумным горящим взором, которого она узрела на модном литературном собрании. Николай Алексеевич посмеивался над дочерью и слегка сердился.

Отчего бы Оле не влюбиться в хорошего, подающего надежды, крепко стоящего на ногах молодого человека? У него был такой на примете, Трофимов Борис Михайлович, его ученик, а теперь соратник, толковый и деловой, и к Оле, кажется, неравнодушен.

– Папа, это смешно! Твой Трофимов напоминает мне Базарова из сочинения господина Тургенева! Весь в своей науке Он такой скучный, и мне совсем не интересен!

Мне нравятся другие мужчины!

– Знаю я, какие мужчины тебе нравятся! – И доктор берет с полки новое увлечение дочери – роман Вениамина Извекова.

На первом листе книжки красуется портрет. Эдакий романтический герой, глаза с поволокой, манящие губы в таинственной полуулыбке.

Оля вздыхает. Что толку любить картинку! Грезить по ночам неожиданной встречей, пылким взглядом, нежным посланием? Все это в изобилии юная читательница находила на страницах книг своего кумира.

Потом добавилась еще одна проблема.

Оля заболела новым модным развлечением – синематографом. Там, в темноте зала, на мелькающем экране она увидела свой идеал женщины. Тамара Горская – томная, страстная, темноокая и темноволосая красота. Выйдя после первого сеанса фильма «Страсть в ночи», бедная девушка не помнила, как очутилась дома Безумные любовные страсти, переживаемые героиней, стояли у нее перед глазами. На следующий день Миронова снова сидела в зрительном зале и, затаив дыхание, не отрываясь, смотрела на экран и вздрагивала от звуков рояля.

Новый шедевр «Юная богиня» заставил Оленьку рыдать в голос и пить на ночь успокоительные капли.

После «Коварной искусительницы» девичья комната украсилась портретами нового кумира. Горская в огромной шляпе, на лице таинственная тень. Горская, обернувшись к зрителю, в потоке густых черных волос. В шелковом полупрозрачном платье.