Увядание розы

– Ах, оставь эти глупости! Будь же взрослым! Сейчас речь идет о твоей будущности, не прохлопай наследства! – Мамаша с аппетитом прикусила пирожок. – Скоро, очень скоро, молодая жена уездит своего старичка в хвост и в гриву. От любовного угара он быстро на тот свет отправится. Вот тут и понадобится тебе ее дружба и любовь. Может, и делить-то ничего не придется!

– Ох, маменька! Неловко как-то в подобные игры играть! – с сомнением протянул Юрий, прихлебывая чай из фарфоровой чашечки.

– Вся жизнь, Юра, игра. Только одни игроки играют по-крупному и выигрывают, а другие растяпы вылетают на обочину жизни и кусают потом локти.

Помни, главное, ни в чем не перечь отцу и будь его жене нежнейший и первейший друг, тогда все у тебя получится!

…Бракосочетание старого банкира Бархатова вызвало большое оживление у светской публики. В церкви народу набилось – не продохнуть, и гостей, и зевак.

Все пытались получше разглядеть невесту, жениха, родителей и злополучного Юрия.

Разговоров в толпе было много. Злые пересуды, насмешки, неприличные намеки.

До Юрия долетали обрывки фраз, он краснел и переминался. До ушей невесты тоже доносился шепоток, но она предпочитала его не замечать. Как не замечала многозначительных взглядов, кривых усмешек, явного неодобрения. Ей казалось, что вместо венка белых цветов на ее лбу горит надпись «Продано!». Роскошное платье, прозрачная фата с длинным шлейфом, букет, составленный с большим вкусом, – ничто не могло создать образ невинной трепетной невесты.

Это вам не Пукирев со своим «Неравным браком»! Матильда понимала это и мучилась.

Ее тошнило от той роли, которую ей навязали. Но она еще до венчания решила, что не станет жертвой, ни за что! Хочешь молодой жены? Получишь, но заплатишь за это сполна! Матильда с дрожью представляла себе картины супружества, однако она твердо решила извлечь для себя максимальную выгоду. Уж если пропадать, так за дорого!

Церемония шла своим чередом. Молодые обошли вокруг аналоя. Обменялись кольцами. Сухими тонкими губами новобрачный прикоснулся к полному чувственному ротику супруги.

Ей хотелось плюнуть в лицо старой отвратительной жабе, так она стала про себя называть мужа.

Священник произнес последние положенные слова, и потянулись поздравляющие.

Первыми подошли родители жены. Мамаша хотела бы всплакнуть, да не посмела.

Бленнингельд казался смущенным и потерянным. Быть может, он осознал всю мерзость своего поступка, и его грызло раскаяние? Но Матильда слишком хорошо знала своего отца.