Узел

— Квартира нужна мне! Нам! Почему квартиру купили Польке?

— Ты и сама знаешь, — ворчит Тося.

Ей надоели мои стенания, она хочет, чтобы я поступила, как обычно: взяла себя в свои железные руки, замолчала и шагала по жизни дальше, будто ничего не случилось. Тося всегда нервничает, стоит мне потерять самообладание, она боится моих рыданий и истерик. Может, потому что она привыкла к равнодушию. Но я не могу всегда быть камнем. Даже такие бесчувственные, как я, поддаются эмоциям.

— Нет, ты понимаешь. Я снимаю жилье.

У меня есть парень. Мы учимся, работаем, носимся, как угорелые… это нам нужна квартира, у нас практически семья. Я уж не говорю о том, что родители когда-то сами обещали купить мне квартиру. У нас была договоренность: сначала мне, потом сестре.

— Настя, ты плохая, непослушная девочка, тебя наказали.

— Я плохая сестра, я завидую Польке.

— Ой, прекрати, — отмахивается подруга от моих слабых попыток самобичевания."

"— Если бы родители купили мне квартиру, было бы проще.

Тося многозначительно вздыхает, выказывая молчаливую поддержку.

Я знаю, отец может приобрести жилье нам обеим, у него есть на это деньги. Казино и игральные автоматы приносят, мягко говоря, приличный доход. Меня расстраивает не сам факт, что Полине досталась квартира, а то, что родители не отступают. И, видимо, не отступят никогда. До этого я жила уверенностью, что они устанут добиваться своего и оставят нас с Леднёвым в покое. Ведь им когда-нибудь просто-напросто надоест контролировать меня и изводить своими убеждениями. Сегодня же ко мне приходит осознание: ничего не кончится. Я чувствую себя раздетой. Голой. Подобно заразе в меня проникает тошнотворное ощущение брошенности… и новой уверенности — что в случае беды мне укажут на дверь.

— Что-то Ник задерживается. — Тревога пробивается даже сквозь мои нерадостные мысли о вопиющей несправедливости.

— Позвони ему.

— Уже звонила, не отвечает.

— Значит, не слышит. Наверное, уже на подходе. Придет через минуту другую.

Через минуту другую Никита так и не появляется, и Тося, проникаясь моим беспокойством, предлагает:

— Давай позвоним ему домой, вдруг он к матери зашел.

— А вдруг не зашел? Он обычно предупреждает. Потом и она будет тревожиться. Нет, подождем.

Минут двадцать я занимаюсь какими-то бесполезными вещами и с облегчением отметаю свои дурные предчувствия, когда слышу прерывистую трель. Открыв дверь, собираюсь возмутиться, но слова замирают в горле. Вижу его лицо. Бледное. Неживое.