Узел

Терпения ждать до утра нет тем более — захлестывает тревожное возбуждение, поэтому уже через пять минут долблюсь к ней в ванную с криком:

— Тоська, я беременна!

— Чего? — сначала лениво кричит подруга.

— Беременная я, говорю!

— Чего?!

Что-то громыхает, по-видимому, валятся с полок бутылочки и баночки, Тося тут же вылетает из ванной комнаты, завернувшись в полотенце.

— Ты серьезно?

— Думаешь, самое время шутить?

— О, боже… — вздыхает она благоговейно. — И что теперь?

— Не знаю…

Все внутри меня переворачивается, почва уходит из-под ног.

Начинаю ходить туда-сюда по квартире, словно пытаясь найти потерянную твердыню. Устав от метаний, опускаюсь на кровать у себя в спальне.

— Никите скажешь? — робко интересуется Тося, следуя за мной по пятам. Даже она в легком замешательстве.

— Конечно, скажу. Он же папа.

Григорьева тащит мне сотовый и с выжидательным выражением на лице усаживается рядом:

— Если у тебя голос дрогнет, я договорю за тебя.

Меня пробивает истерический смех, и я заваливаюсь на спину.

Успокоившись, лежу пару минут молча, сложив руки на животе. Прислушиваюсь к себе, пытаюсь осознать, что в действительности значат те самые две полоски.

Все изменится. Все будет не так, как сейчас.

— Неважно, что скажет Леднёв, аборт я делать не буду. Ни за что.

— Слава богу! — с облегчением вздыхает Тося. — А то я боялась…

— Мне бы успеть диплом защитить.

— Защитишь, другие же как-то защищаются.

— Угу, — бессильно подтверждаю я, все так же глядя в белый потолок.

— Звони Нику.

Или завтра?

— Я до завтра помру.

— Я тоже. Звони, а то я нервничаю, — говорит Тося, нетерпеливо подергивая ногой.

— А я, думаешь, нет?

Я не просто нервничаю. У меня поджилки трясутся. Не ощущаю ни радости, ни разочарования — лихорадит от грядущих перемен, которые требуют срочного осознания.

Набираю новый номер Ника, он сразу берет трубку, не дав мне сделать ни одного глубокого вздоха для смелости.

— Ты дома? — обыденно спрашивает.

— Дома, — говорю и замолкаю в нерешительности. Короткая пауза режет по нервам, и я выдаю на одном дыхании: — Никита, я беременна.

— Точно? — спрашивает он на первый взгляд спокойно. Но так четко ощущается его волнение, как будто рядом сидит он, а не Тося.

— Да. И мне очень страшно.

— Все будет хорошо, — снова повторяет он те самые банальные слова, но в эту секунду мне до дрожи хочется в них верить. — Слышишь? Все будет хорошо.

— Да? — Хочется ухватиться за них, как за спасательный круг.

— Не смей ничего делать.