Узел

Все было стремительно… больно… это нельзя было остановить…

Чувствую себя голой. Да так, собственно, и есть. Лежу голая в постели, а Леднёв требует откровенности. Я злюсь. Хочется накинуть на себя что-нибудь, чтобы прикрыться. Слишком больно переживать все заново. Есть боль, которую ничем не заглушишь, любые такие попытки лишь усугубляют состояние. Хочется уйти или чуть отдалиться. Бесконечное множество раз я готова пережить каждый момент прошлого, в котором присутствовал Никита, но только не тот день, когда потеряла его ребенка.

По глупости.

Но разве дочь не имеет право на такую глупость, как доверие к собственной матери?

Я просто не знала, что эта попытка обернется для меня личной катастрофой. Не представляла глубины ее бесчеловечности. Нападение на Никиту подорвало меня, а выкидыш уничтожил окончательно.

***"

"Ник в больнице. На следующий день снова прихожу к нему, хотя понимаю, что если решила взять паузу, то начинать надо прямо сейчас, но не могу оставить его в таком состоянии.

Попытки спокойно поговорить о расставании Никита отвергает, любой намек даже на временный разрыв воспринимая в штыки.

Мне этот разговор тоже неприятен, но надо решить, что делать и как быть. Почему-то у нас не получается жить без оглядки на других. Не получается не реагировать…

— Настюш, все будет нормально, — в очередной раз слышу от него затертые до бессмысленности слова. Мне они надоели до тошноты, но без них нельзя. Однако верить в них, как раньше, тоже не получается.

Кстати о тошноте, она меня так и не отпускает.

Утором снова не смогла нормально поесть. И теперь во мне укрепляется совершенно неожиданная и пугающая мысль о возможной беременности. Хотелось бы с уверенностью отвергнуть это предположение, но как раз уверенность во мне и нет.

— Что случилось? — спрашивает Ник, словно читая что-то на моем лице, а я в это время вспоминаю, когда у меня были последние месячные и пытаюсь посчитать задержку.

— Ты в больнице. Вот, что случилось. — Не хочу пугать его раньше времени, сначала сделаю тест на беременность.

Господи, а если — да. Мы, конечно, часто смеялись, что вместе до гробовой доски, но о детях не говорили. Честно говоря, о детях я и сама не думала. Не представляла, как, когда и с кем буду ждать заветные две полоски.

Появление Ольги Ильиничны служит хорошим предлогом, чтобы уйти. Нужно поскорее рассеять свои сомнения. Купив в аптеке несколько тестов, я еду домой.

Тоська плещется в душе, так что поделиться подозрениями мне не удается.