Узел

И мне хочется думать, что это не просто профессиональное смирение. Хочется верить, что его бодрость от хорошего душевного состояния. Так бывает, когда мы влюбляемся. Любим. Дни и ночи не спим, едим кое-как, готовые сутками не выпускать друг друга из объятий, занимаемся сексом и не чувствуем усталости.

В той жизни у нас с ним так и было.

— У тебя есть пять минут? Я могу одеться, и ты отвезешь меня. Мне все равно нужно домой, завтра на работу, а у меня с собой ничего, кроме платья. Или тебе не по пути?

— Мне по пути, но нет.

Я просто хочу еще полчаса побыть рядом с ним. Но перспектива остаться и выспаться в его постели тоже очень заманчива. Кто знает, может, Леднёв к тому времени вернется.

— Так кого убили? — интересуюсь сонно и необязательно, совсем не ожидая услышать знакомую фамилию.

— Панкратова.

— Панкратова? — блекло переспрашиваю, и сон снимает как рукой.

Леднёв моментально считывает перемены в тоне, взгляде.

— Вы знакомы?

— Да…

— Насколько близко?"

"Я озадаченно усаживаюсь на постели, охваченная мыслью о том, что только позавчера мы с ним виделись, разговаривали, а сегодня его уже нет в живых.

Потом до меня доходит смысл заданного вопроса.

— Нет же, нет! Ничего у меня с ним не было! Я его знаю так же близко, как и любого другого бизнесмена, имеющего хоть какое-то отношение к моей конторе. Его подрядчики реконструировали несколько объектов Мосгорнаследия. Да, он подбивал ко мне клинья. Мы виделись в пятницу…

— Позавчера?

— Да.

— Настя, мне надо знать все. Будут поднимать связи. Если мне придется выпутывать тебя из этого дела…

— Я никуда и не впутывалась, — обрываю его, не дослушав, — не было у меня с ним никакой связи! Один раз виделась в неформальной обстановке. Вышла с работы, позвонила тебе, что опоздаю, помнишь? Заехала в «Обломов», сказала, чтобы больше не присылал мне цветов, и поехала к тебе.

Никита, изучающе глядя мне в глаза, восстанавливает в памяти озвученную цепочку событий и кивает:

— Ладно.

— Это была единственная встреча. Правда.

— Хорошая девочка, — улыбается он и целует меня в шею.

Кожа реагирует на этот легкий поцелуй волной мурашек. Придвигаясь чуть ближе, я обнимаю его за плечи, но Леднёв лишь коротко целует меня и отстраняется.

Вижу знакомое выражение в его серо-зеленых глазах: ему никуда не хочется уходить, сейчас он бы с удовольствием опрокинул меня на спину. Или усадил на себя.