Узел

Мы потеряли десять лет, больше мне не хочется терять ни секунды. Через пару минут я уже стою перед зеркалом в брюках и светлой кофточке. Собираю волосы в небрежный пучок.

— Мне их жалко, — вдруг говорит Ник, подходя ко мне.

— Кого? — не сразу понимаю, о чем он, сосредоточившись на локоне, который упорно падает на глаза.

— Тех Настю и Никиту.

— Ты как будто не про себя.

— А я и не про себя. Просто… Имея в руках силу, еще труднее мириться с прошлыми слабостями.

— Думать об этом сущее над собой издевательство. Пойдем, — легко говорю я, скрывая вновь поднявшиеся в душе смятенные чувства, и надеваю пальто.

Люди часто грешат крамольным, но несбыточным желанием вернуться в прошлое и что-то изменить. Мне в таком случае придется хорошо подумать, в какой именно момент стоит вернуться. Какая именно, из всех случившихся с нами бед, повлекла за собой цепочку других, приведших в конце концов к катастрофе.

— А как ты догадался, что Филя у меня? Почувствовал? Ты же сразу знал, что он в квартире.

— Угу, — усмехается Никита, — его машина у твоего подъезда стояла.

— И все? — шутливо разочаровываюсь я. — Все так просто?

— Все так просто.

Глава 18

А сильных не любят — с сильными конкурируют…

Настя

Говорить тяжело. Не знаю, смогу ли прямо сейчас рассказать обо всем, что чувствую. Но Леднёв не знает пощады и не собирается дать мне увильнуть. Мы приехали туда, где началась наша вторая жизнь, в тот маленький уютный ресторанчик. Сидим за тем же столиком, отгороженные ото всех, но уже не друг от друга.

— Я десять лет думал, что ты избавилась от нашего ребенка.

— Это не самая приятная тема для ужина.

Он качает головой:

— Ты же знаешь. Это не свидание. И мы тут не для романтики. Я просто хочу есть. И нам просто нужно поговорить.

— Да, верно, — картинно вздыхаю и откладываю вилку, — все-таки я отвыкла от тебя. От таких, как ты.

— Я тоже по тебе скучал, — улыбается он, — по твоему огню.

— Ой, какой там огонь… — усмехаюсь, но от этих слов по венам, кажется, побежал тот самый огонек. — Чувствую себя как выжатый лимон.

— Не знаешь. Не знаешь ты, Настя, каково это — думать, что твоя любимая девушка сделала аборт. Уничтожила частичку тебя. Меня мучил только один вопрос: по-че-му? Спасибо, теперь можешь не отвечать, — говорит резковато.

— Приятно, что в этой ситуации ты еще сохраняешь чувство юмора, — слабо шучу я. — Пусть это звучит странно, но тогда я посчитала, что разумнее всего отпустить тебя без объяснений.

— Не сомневаюсь.