Узел

Таких, как Дёма, мать называла перспективными, то есть теми, с кем стоило развивать отношения. Леднёв ей сразу показался нестоящим, и шанса как-то проявить себя у него не было. Их знакомство началось со скандала, им же оно, можно сказать, и закончилось.

После той новогодней ночи мы с Никитой больше не расстаемся. Нас закручивает в воронку горячих чувств. Ни он, ни я не в силах противостоять этому смерчу. Леднёв все чаще остается у меня ночевать, а мне все труднее его отпускать. Сами не заметили, как стали жить вместе.

Зря я думала, что секс ничего не решит между нами, к взаимопониманию мы приходим именно этим примитивным путем — через постель. Когда перегорают последние ссоры, утихают разгромные речи, наступает сладкое умиротворение. Мы злимся, ревнуем, скандалим, боремся с взаимными претензиями, но уже не можем друг от друга оторваться.

Мать является без звонка. От этого визита я не испытываю особой радости. Ее приход расценивается как вероломное вторжение на мою территорию. За прошедшие месяцы между нами ничего не поменялось.

Короткие телефонные звонки, редкие встречи — вот и все общение. Поэтому меня ужасно раздражает, что мать по-хозяйски входит в квартиру. Слава богу, Никиты сейчас нет дома, но он может в любую минуту вернуться.

— Какой сюрприз, — непритворно удивляюсь. — Чего не позвонила?

— Вот уж не думала, что должна просить разрешения прийти к собственной дочери в гости. Мы как-то отдалились друг от друга, и мне хотелось бы это исправить.

— Настюш, я чайник поставила, сама нальешь.

Здрасьте, Вера Михайловна, — выходя из кухни, выдает Тося на одном дыхании.

— Привет, Тая. Как дела? Как настроение? — любезно спрашивает мать.

— Отлично, — растягивается в милой улыбке подруга. — Не буду вам мешать, мне надо к семинару готовиться.

— А Насте не надо готовиться? — не менее мило улыбается мать.

— А Настя уже все выучила, — весело отзывается Тося и прикрывает дверь в свою комнату. Врет она про семинар. Чует, назревает что-то недоброе, и не хочет при этом присутствовать.

Читая нам свои воспитательные лекции, моя мать часто призывает ее на свою сторону, а Тоська не желает быть между двух огней.

— Что нового?

— Ничего, — пожимая плечами, наливаю чай и достаю из холодильника пирожные.

Мы усаживаемся за стол, словно закадычные подружки, собирающиеся посекретничать.

— Ничего мне сказать не хочешь? — важно допытывается мать.

— Нет. — Чувствую себя как обвиняемая на допросе.

Мама нетерпеливо вздыхает и сверлит меня острым взглядом.