Ужин с папочкой (ЛП)

Всякое чувство приличия исчезает в воздухе, когда мышцы моей киски сжимаются вокруг пустоты. Если грязные слова положат конец этим дразнящим ласкам, то пора дать ему то, что он хочет.

— Вылижи мою киску, Бард, — говорю я, опуская взгляд к его губам. — Заставь меня кончить.

Со стоном он вылизывает дорожку по моему бедру, зажигая каждое нервное окончание на этом участке кожи. Мой живот опускается в предвкушении, когда его язык достигает моих внешних губ.

Бард отталкивает мои пальцы от того места, где я держала себя открытой, и проводит языком от моего входа к клитору.

— Хорошая девочка, — бормочет он, проводя языком по моему самому чувствительному месту. — А теперь я хочу, чтобы ты закричала.

Его губы смыкаются вокруг моего клитора, и он нежно всасывает его. От нахлынувших ощущений мои бедра приподнимаются на кожаном сиденье, а легкие шумно хватают воздух. Это безумие.

Мне никогда никто не сосал клитор. Я даже не знала, что такое бывает, но Бард сосет его в ритме, от которого мои глаза закатываются к затылку.

Скуля, я бьюсь об его рот, пока он доводит меня до грани наслаждения. Расплавленный экстаз нарастает в сердце, а мышцы киски сжимаются и разжимаются в такт его посасыванию.

Зрение затуманивается, и весь мой мир концентрируется на его рте. Это так приятно.

Когда кончик его языка совершает движения туда-сюда, я вижу звезды. Стоны срываются с моих губ, а по бедрам пробегает дрожь, когда он доводит меня до грани оргазма.

Мои ресницы трепещут.

Его голос пробивается сквозь дымку блаженства, но я слишком далеко, чтобы сосредоточиться. Дергаю бедрами, пытаясь догнать оргазм, но он отстраняется, хватает меня за бедра.

— Бард, — шепчу я, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он продолжал.

— Смотри на меня, милая, или я остановлюсь.

Его глаза стекленеют.

— Я хочу заглянуть в твою душу, пока разрываю ее на части.

Я хнычу. Неужели этот человек хочет закончить дело, которое начала его жена?

— Ты будешь кричать для меня, милая, — говорит Бард, голос такой глубокий, что я чувствую его в глубине живота.

Это не приказ, не просьба, а предсказание. Моя киска трепещет в предвкушении.

Вместо того чтобы вернуться обратно к моим бедрам, он предлагает мне приподняться, и я перемещаюсь так, что опираюсь всей верхней частью тела на локти. Не знаю, что изменилось от этого положения, но теперь я лучше вижу его голубые глаза.