Узы любви

Как чудесно слышать эти слова из его уст… Но Милисент не совсем верила отцу. Сколько раз он сетовал на ее поведение и считал, что она его позорит! И все же…

— Но если ты полагаешь, что я рождена для иной судьбы, почему же всю жизнь пытался ограничить мою свободу?

— Когда ты была моложе, Мили, — со вздохом признался отец, — тебе было необходимо видеть различия между собой и другими. Понять, что бывают и люди, не столь терпеливые и снисходительные к слабостям окружающих, и тебе следует применяться к обстоятельствам.

Твоя мать знала, как вести себя в подобных случаях, когда уступить, я когда — нет. Я надеялся научить тебя тому же, но… — Он смущенно отвел глаза.

Милисент улыбнулась:

— Но так и не сумел. Я тебя подвела.

— Не подвела, просто отказывалась слушать. Слишком сильно твое желание делать вещи, на которые ты, как считаешь, способна, хотя и не подобающие женскому полу. Но ты все равно поступаешь по-своему и презираешь мнение любого.

— Неужели это так плохо?

— Вовсе нет.

Плохо, что ты ни с кем не считаешься и не идешь ни на какие компромиссы или малейшие уступки. Ты знаешь, что я шью?

Девушка широко раскрыла глаза, но тут же хихикнула:

— Ничего подобного. Очень меня успокаивает. Я люблю это занятие и даже этими скрюченными пальцами могу делать стежки ровнее, чем большинство женщин.

— Так ты всерьез? — изумленно протянула девушка.

Найджел покачал головой:

— Я сам шил почти все наряды твоей матери, хотя никто, кроме нас, этого не знал.

Я запирался с шитьем в спальне. Не стоило, чтобы меня видели слуги и домашние. Почему? Да ведь ты сама смеялась надо мной. Никто не ожидает от старого воина ничего подобного, разве что у него не осталось оруженосцев и некому починить одежду. Заметь, его одежду — не женскую. Представляешь, какие ехидные шуточки и уколы посыплются на него! Он станет всеобщим посмешищем.

Милисент опустила голову, сознавая, какой лицемерной эгоисткой она себя выказала. Всю жизнь думала только о себе! Она всегда роптала на несправедливость судьбы, сделавшей ее женщиной и вложившей в душу стремление вторгнуться в чисто мужские сферы, куда не было доступа жалкой ничтожной представительнице противоположного пола.

Она и помыслить не могла, что мужчина тоже может столкнуться с подобными ограничениями.

— Как ужасно, — вздохнула она, — что мы должны приспосабливаться и идти на компромиссы, поскольку окружающие не желают признавать, что все люди разные.