В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Та грустно усмехнулась и потрепала его по голове:

– Дело нелёгкое, внук. Фламель, закусай его мантикора, шестьсот лет ни с кем и ничем не делился, упырь. Но идея хороша – посмотрю, что можно сделать.

Теперь младший Лонгботтом от души надеялся, что важные и секретные переговоры бабушки и профессора Дамблдора касались именно фламелевского эликсира.

Он медленно плёлся в башню по непривычно безлюдным коридорам Хогвартса, одолеваемый смутной надеждой на скорое выздоровление родителей. А ещё его мучило чувство вины перед Гермионой Грейнджер.

Рональд стиснул его в крепких объятиях: «Наконец-то, а то я чуть не свихнулся один!» и потащил в пустующую покуда спальню.

– Чтобы близнецы не подслушали, – сказал он и от души хлопнул Невилла по плечу. – Рассказывай, как отдохнул.

Рассказывать было не о чем. Они с бабушкой всего разок выбрались в Косой переулок, да после Рождества устроили вечер для бабушкиных друзей. Из именитых гостей присутствовала только Амелия Боунс, профессор же Дамблдор прислал письмо с извинениями.

Остальное время Невилл спал, бесцельно слонялся по дому и часами сидел у камина. Кто-нибудь другой непременно соскучился бы, а Невилл был почти счастлив. В тишине и одиночестве он отдыхал от гнусных малфоевских насмешек и придирок Снейпа, от нескончаемого галдежа в гостиной и кривляки Браун с её злоязыкой свитой, от отработок у Филча и надоевшей до колик зубрёжки.

Честно сказать, от друзей Невилл тоже отдыхал. Энергичные и безапелляционные Рон и Гермиона выматывали его, каждую минуту заставляя чувствовать себя неуклюжим рохлей без капли мозгов. Однако в этом Невилл боялся признаться даже сам себе. Всё-таки ребята его друзья, и то, что своими поступками они частенько напоминали дядю Элджи – просто совпадение.

Поэтому Лонгботтом смущённо улыбнулся и принялся расспрашивать о Роновом житье.

– Тоска! – махнул рукой тот. – Одна радость, Снейпа куда-то дракклы унесли на все каникулы. А Поттер дуется, ни полсловечка мне за всё время не сказал. В «Пророке»-то трепался как под Веритасерумом, а тут молчит и нос дерёт.

– Мы сами виноваты, Рон, – Невилла опять принялась грызть совесть. – Он же подумал, что мы к нему относимся как слизеринцы.