В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Дракон мог устроить пожар ночью, и Хагрид сгорел бы заживо. Дракон мог вырваться на свободу и побежать не в лес, а навстречу первокурсникам, возвращавшимся из теплиц.

Минерва побледнела и нервно поправила шляпу.

– А ещё наша отважная троица могла не затащить опасного зверя на Астрономическую башню, – тяжко вздохнул Дамблдор. – Итог был бы печален – три горстки пепла и дракон, бегающий по замку. Рон и Невилл мертвы, Чарли и Хагрид в тюрьме, Артур, Молли и Августа… Нам страшно повезло, на самом деле.

– Но этот шантаж, он отвратителен, – не сдавалась Макгонагалл.

– При чём здесь Гарри Поттер?

– Обнародуй Нотт это злосчастное письмо, – пожал плечами Дамблдор, – нас обоих удалили бы от Хогвартса на максимальное расстояние. А сейчас Гарри остался под нашим присмотром, мы же не дадим его в обиду, верно? Ты сама слышала – дети Пожирателей просто хотят отсечь от себя страшную родительскую славу.

«Время идёт, мистер Дамблдор, – говорил Нотт, вертя в руках короткую палочку светлого дерева, явно европейской работы, – жизнь налаживается.

Наши дети не виноваты в наших ошибках. Сейчас моя детвора противостоит всему Хогвартсу, а ведь они ничуть этого не заслужили. Вот и уцепились за героя, милостью Салазара попавшего на Слизерин. Сам Гарри Поттер не брезгует их обществом – значит, настала пора похоронить вражду».

Директор опять вздохнул, положил измятое письмо Чарли Уизли в настольную жаровню, бросил слабенькое Инсендио и уничтожил пепел.

Этот раунд был за Пожирателями, ничего не поделаешь.

И он, Дамблдор, действительно легко отделался. Гарри Поттер всё равно не годится в будущие герои, хватит с него и прошлой славы. А вот Рон и Невилл показали себя с наилучшей стороны – он не ошибся в мальчиках.

«Ничего, – подумал Альбус. – Пока всё идёт, как должно».

Он галантно распахнул дверь перед Макгонагалл, кликнул Фоукса и пошёл встречать прибывший из Лондона отряд драконоборцев.

====== Глава 45 ======

– Чтобы я ещё когда-нибудь хоть что-нибудь рассказал папане, – с досадой буркнул Теодор, сотворил крохотный пульсар и метнул его в ближайший портрет.

Изображённая на портрете дородная матрона в белоснежном крузелере,(1) пронзительно взвизгнула и разразилась отборной площадной бранью.

– Чего? – спросил у неё Тео озадаченно. – А по-человечески?

– Ничего хорошего, – хихикнул Малфой. – Это старофранцузский.

– А ты откуда знаешь?

– Не скажу, – вздохнул Драко, вспоминая экстремальные уроки латыни от Николаса Малфоя.