В канун Рождества

Он глотнул виски и о чем-то задумался. Потом сказал:

— Позвони Кэрри прямо сейчас. Если они поедут поездом или полетят, мы закажем такси, чтобы шофер встретил их в Инвернессе. Если поедут на машине, предупреди о снегопаде.

Элфрида была исполнена благодарности — сколько в нем душевности, щедрости и благородства! Он был само радушие, как будто сам решил пригласить гостей, а ведь на него это обрушилось ни с того ни с сего. Она допила чай, поднялась.

— Иду звонить! — Она пошла к двери, потом обернулась. — Спасибо тебе, Оскар!

Сегодня, субботним утром, Элфрида спустилась вниз первой.

Она надела плотные вельветовые брюки и два свитера и была этому очень рада, когда открыла заднюю дверь выпустить Горацио в сад. Ночью был сильный мороз, все вокруг сверкало и искрилось, трава на газоне похрустывала под ногами. Еще не рассвело. Они с Горацио вошли в пятно света от уличного фонаря, освещавшего переулок, ступенями поднимавшийся дальше вверх по холму.

Горацио ненавидел холод, поэтому Элфрида не ушла обратно в дом, а ждала.

Пес, слегка порыскав, пулей понесся в другой конец сада, как видно, унюхав кролика, а потом долго подыскивал место, чтобы поднять лапу. Стоя недвижимо, Элфрида закоченела и, чтобы набраться терпения, смотрела на небо — сапфирово-синее, чистое. На востоке, над морем, светилась узенькая полоска, хотя солнцу еще предстояло перейти горизонт. День обещает быть прекрасным, решила Элфрида и обрадовалась. Хватит с них серого неба, ветра и дождя.

Наконец-то Горацио иссяк, они вбежали в дом, в тепло, и Элфрида захлопнула дверь.

Она поставила чайник на плиту, достала сковородку и бекон. Застелила стол клетчатой скатертью, поставила чашки, блюдца. Нашла яйца. Оскар очень любил горячий завтрак, и, хотя Элфрида не присоединялась к нему, она с удовольствием вдыхала аромат жарящегося бекона.

Тосты она готовила с опаской. В этой старомодной кухне можно было легко их погубить, потому что тостер был старый, далеко не в лучшем состоянии и вел себя соответственно.

Иногда он выдавал вполне приличные подрумянившиеся ломтики, а иногда извергал хлеб таким, каким тот и был в него вложен. Ну, а если тостер пребывал в плохом настроении и забывал выключиться, кухня наполнялась черным дымом, и почерневшими сухарями, которые он наконец выкидывал, пренебрегли бы даже чайки.

Элфрида все время говорила себе, что пора обзавестись новым тостером. На верхней улице была небольшая лавочка «Уильям Дж. Крофт, электротовары».