В канун Рождества

На витрине этого заведения красовались микроволновки, фены для сушки волос, паровые утюги, вафельницы и прочие технические новинки, без которых Элфрида могла прожить совершенно спокойно. Но тостер был необходим. Она уже зашла как-то к Крофту, но спасовала перед ценой и ушла без покупки.

С финансами было туговато. Без домашнего производства декоративных подушек она испытывала их хронический недостаток. Понедельники, когда она могла отправиться на почту и забрать пенсию, не спешили с приходом. Элфрида уже подумывала кому-то временно сдать дом на Пултонс-роу с поквартальной оплатой, что обеспечило бы небольшой приток денег, однако организовать это из Сазерленда было слишком сложно.

Сама она с этим не справилась бы, и потому оставила эту соблазнительную идею. Мучают ли Оскара те же проблемы, она не знала и не собиралась выяснять. Может быть, у него были какие-то небольшие сбережения, в облигациях или акциях. В Грейндже жили на широкую ногу, но Элфрида знала, что Глория сама оплачивала повседневные расходы.

Так что Элфрида продолжала сражаться со стареньким тостером, приняв решение, что если даже сэкономит немного денег, то потратит их на книги или на цветы.

Сегодня тостер был в хорошем настроении, и к аппетитному аромату бекона прибавлялся аромат свежих тостов и горячего кофе. Кофе был важнее всего. Элфрида сидела за столом и пила первую кружку, когда вниз сошел Оскар. Она тут же отметила изменения в его внешности. Обычный домашний наряд — теплую рубашку и пуловер сегодня дополнили галстук, жилет и отличный твидовый пиджак.

— Ты очень элегантен!

— Спасибо. Мне приятно, что ты это заметила.

— Почему это ты так принарядился?

Он взял свою тарелку с яичницей.

— Потому что сегодня суббота.

— И еще потому, что нельзя превращаться в неряшливую, шаркающую развалину. — Он сел за стол, Элфрида налила ему кофе. — Спасибо. Я сделал над собой некоторое усилие. Дело в том, что я хочу нанести один визит.

Элфрида насторожилась, но постаралась не выказать своего удивления.

— Кого же ты собираешься посетить?

— Мой очень старый друг.

— Но ты никогда о ней не говорил. Мне пора начать ревновать?

— Думаю, не стоит. Теперь Розе, должно быть, не меньше восьмидесяти пяти. Она была горничной моей бабушки. Живет в Корридэйле, в малюсеньком коттедже с камышовой крышей. Хочу засвидетельствовать ей мое почтение.

— Но все же почему ты вдруг решил повидать горничную своей бабушки? Ты все это время жил таким затворником, что можно было подумать, скрываешься от полиции.