В канун Рождества

В качестве компенсации за страдания кормили его по-королевски, но гулять выпускали не дальше чем на шаг от двери черного хода.

Кэрри наклонилась и погладила его по голове.

— Хочешь пойти наверх к камину? — спросила она, но Горацио только закрыл глаза и, пригревшись в своей корзине, выстланной шотландским пледом, снова погрузился в сон.

Кэрри нашла начатую бутылку сухого хереса, наполнила стакан и вернулась в гостиную. Шторы были задернуты, в камине ярко пылал огонь. Она подбросила еще полено и устроилась в кресле с утренней газетой в руках.

С улицы доносились тихие, приглушенные снегом звуки — шуршание автомобилей, шаги редких прохожих. Кэрри читала помещенный на видном месте очерк об одной известной, уже немолодой актрисе, которая снялась в популярном телесериале и неожиданно обнаружила, что купается в лучах славы. Кэрри дошла как раз до того места, где говорилось о Голливуде, когда у парадной двери раздался такой резкий звонок, что она вздрогнула.

Обычно на подобный звонок Горацио отвечал неистовым лаем.

Но на этот раз он молчал — слишком хорошо помнил, как вчера поздоровался с ротвейлером.

— Проклятье, — пробормотала Кэрри.

Она опустила газету и подождала. Может, у кого-то сломался автомобиль и этот кто-то хочет воспользоваться телефоном. Или принесли рождественскую открытку. А может, трое малышей, выстроившись в ряд, затянут: «В далеком вертепе, в яслях…»

Если подождать, они, наверное, уйдут. Но тут звонок снова пронзительно заверещал.

Ничего не поделаешь, придется идти. Кэрри недовольно отбросила газету, вскочила и побежала вниз, по пути включая лампы, так что холл залился ярким светом. Массивная дверь не была заперта на ключ, и Кэрри рывком распахнула ее, впустив волну холодного воздуха со снегом.

За порогом в полосе света, падающего от фонаря, стоял мужчина. Очень короткие темные волосы, теплое темно-синее пальто, поднятый воротник. В волосах и на пальто незнакомца сверкали снежинки.

Скользнув взглядом поверх его плеча, Кэрри заметила припаркованный у тротуара дорогой автомобиль.

Нет, это не горе-водитель, не торговец и не исполнитель рождественских гимнов.

— Да? — сказала она.

— Прошу прощения, это Старая усадьба?

Голос приятный, знакомый акцент… скорее, интонации, чем акцент. Видимо, он американец.

— Дом Хьюи Маклеллана?

Кэрри нахмурилась. Она никогда не слышала этого имени.

— Нет. Это дом Оскара Бланделла.

Теперь замялся он.