В канун Рождества

Она отняла руку и стала искать носовой платок. «Старые люди выглядят ужасно некрасиво, когда плачут», — опять подумала она.

— Тебе совершенно не обязательно это предлагать. Ведь прошло меньше двух месяцев после… Еще слишком мало мы грустили. Этого времени недостаточно, чтобы воспрянуть. И ты в данном случае не обязан думать обо мне, потому что я не отношусь к женщинам, которым обязательно надо быть замужем. Я с радостью останусь с тобой навсегда и так, и я не хочу, чтобы ты считал своим долгом жениться на мне.

— Но я предлагаю это не из чувства долга. Я люблю тебя, я почитаю тебя и сейчас, при теперешнем положении вещей. Я думаю, ни ты, ни я не придаем ни малейшего значения тому, что о нас думают или говорят другие. Если бы все оставалось как оно есть, я бы с радостью вел нынешний образ жизни. Но у нас теперь есть Люси, и мы должны подумать о ней.

— Но какое значение имеет ее присутствие для нашего образа жизни?

— О, моя любимая, дорогая Элфрида! Ты подумай вот о чем. Пока что жители Кригана относились к нам с тобой с величайшей добротой, даже терпимостью.

Нам не задавали никаких вопросов. Ни единый человек не кинул в нас камень, даже самый крохотный. Но с появлением в нашем доме Люси все изменится. Она пойдет в местную школу, а дети не всегда добры. Пойдут слухи. Да, это бывает даже в наши дни и в нашем веке. Родители могут озлобиться и повести себя некрасиво. Не хочу, чтобы подобные вещи болезненно сказывались на Люси. Нам также придется считаться и с новым мужем Николы, мы же о нем ничего не знаем. Возможно, он порядочный человек, а может, один из тех высокомерных людей с очень жестким моральным кодексом. Иногда они с Николой будут приезжать к нам. А мы ведь не хотим давать им ни малейшего повода увезти от нас Люси в Америку вопреки ее желанию, правда?

— Ты хочешь сказать, что Рэндал не захочет ее оставить у нас только потому, что мы живем во грехе?

— Значит, ради нее мы должны быть женаты.

— Говоря откровенно, да.

— Глория как раз поняла бы это раньше всех.

— Прошло очень мало времени, Оскар.

— Ты уверен, что так можно?

— Да, уверен. Потому что одно бесспорно: это ты помогла мне начать все сначала, это ты сделала самое мрачное и горькое время в моей жизни не только сносным, не только стоящим, чтобы продолжать жить, но даже привнесла в мою жизнь радость. Мне кажется, что тебе вообще это свойственно: дарить радость одним своим существованием. Мы не можем вернуться назад.