В ловушке времени

Когда Винснес окликнул его по имени: «Эгиль!», он не ответил, а только вызывающе на него посмотрел.

— Мы можем спуститься в салон под кормой? — спросил Натаниель Винснеса.

— Вы увидите все. Я проведу вас по всему судну.

— Спасибо, только идите без меня, — сказала Мэри. — Я останусь здесь.

На Эллен напала судорожная зевота.

— Таблетка начинает действовать, — смущенно засмеялась она. — От этих таблеток меня так и клонит в сон. Чего бы я ни дала, чтобы сейчас прилечь.

— Постарайся не заснуть, — улыбнулся Натаниель.

 — Это судно настоящий плавучий музей. Ты таких больше уже не увидишь.

— Старая галоша, — бросила Тува, не питавшая ни малейшего почтения к старине.

Вслед за Винснесом они поднялись по обшарпанной лестнице. Эллен старалась по возможности не дотрагиваться до стен. Она воспринимала паром как живое, злобное существо, он скрипел и кряхтел точно старый сварливый старик, он протестовал против того, как с ним обращаются ветер и волны, от двигателя несло гарью, вдобавок еще эта вечная полутьма.

Вообще-то ей следовало бы пожалеть это старое судно, совершающее сейчас свой последний рейс, но только никакой жалости она не испытывала. Все на борту казалось ей угрюмым, зловещим, кроме того, ее не отпускал страх, что паром вот-вот рассыплется и, испустив свой последний вздох, уйдет под воду.

Когда они очутились в маленьком проходе под капитанским мостиком, Винснес сказал:

— Вот эти две двери ведут в каюты для команды, правая свободна, так что если фрекен желает ненадолго прилечь, то пожалуйста.

— Спасибо, может быть, чуть попозже, — ответила Эллен. — Пока я способна сохранять вертикальное положение, я буду с вами.

Ни за что в жизни она не согласилась бы остаться одна в каюте на этом ужасном пароме! Нет уж, лучше тащиться за Натаниелем, уцепившись за полу его куртки, а там уж она как-нибудь себя переборет.

Однако усталость брала свое, Эллен снова зевнула.

Когда они вышли на палубу, им пришлось крепко вцепиться в перила, чтобы устоять на ногах.

Эллен была уверена, что те не выдержат, но нет, перила не подкачали. Теперь они уже были в открытом море, и палубу то и дело захлестывали волны. Вдали виднелась большая береговая полоса; далеко-далеко впереди, по ходу парома, стал вырисовываться во тьме страшный мыс с его мертвыми кораблями. На самом краю мыса стоял и отважно светил маленький маячок.

Вид у Натаниеля был донельзя отсутствующий, ему было явно не до нее.