В ловушке времени

Он весь сосредоточился на неких сигналах, которые Эллен неспособна была уловить, хорошо хоть, она осознавала, в чем дело. То, что сама она чувствовала в слабой степени, вероятно, передавалось ему в виде сильнейших импульсов. Малодушествуя, она не отваживалась спросить его, что он испытывает.

Но куда больше ее беспокоило поведение Тувы. Девушка следила украдкой за каждым движением Эллен, на ее некрасивом лице появлялась то лукавая выжидательная улыбка, то презрительная усмешка. В какой-то миг Эллен почувствовала к Туве жалость.

Но ей было все труднее и труднее сохранять к ней симпатию. «Это злая девушка, — думала про себя Эллен. — Злая, жестокая и бессердечная — и она питает ко мне неприязнь. Интересно, чего она ждет?»

— Бак вы видели, когда поднимались на борт, — прокричал Винснес, поглубже натягивая свою фуражку. — Под ним расположен салон, где мы только что были, а в самом конце — отделение для якорной цепи. Пойдемте-ка на корму.

Они брели пошатываясь, точно хватили лишку.

— Эта дверь, — махнул рукой Винснес, — ведет в моторный отсек.

Если хотите, мы потом туда зайдем.

— Хорошо, спасибо, — ответил Натаниель."

"Он обменялся взглядами с Эллен, — их интересовал отнюдь не моторный отсек.

Веки у Эллен словно бы налились свинцом, она еле передвигала ноги. Она не могла взять в толк, как это одна-единственная таблетка могла так нее подействовать! Лечь и уснуть — какое бы это было блаженство…

Они добрались наконец до облезлой задней палубы, над которой был натянут рваный брезентовый верх, бившийся и хлопавший на ветру; с боков же палуба была открыта, и ветер тотчас же обрызгал их клочьями пены.

Вниз, в салон вела лестница, по которой они и спустились.

Этот салон был поменьше, а так ничем не отличался от первого. По стенам стояли вытертые диваны, остальное пространство занимали скамьи, попарно прикрепленные к полу и образовывавшие два ряда с небольшим проходом посредине и двумя по бокам. Кроме того, тут стоял какой-то потресканный стол, а там, где к полу были раньше намертво приколочены другие столы, теперь красовались отметины.

Исправной оказалась лишь одна лампочка; свет был еще более тусклым, чем в первом салоне.

Эллен с ужасом заметила, что зрачки у Натаниеля удивленно расширились, а уголки губ дернулись вниз. О, это выражение лица было ей до боли знакомо, только лучше бы ей его не видеть, по крайней мере здесь, на борту этой старой посудины, плывущей по студеному морю в виду корабельного кладбища.

— Что там? — тихо спросила она.