В начале пути

Ушаков докладывал, что если в России против императора пока никто не умышлял, того же сказать об иных державах никак нельзя. Помнится, на деда было совершено около трех десятков покушений. Конечно, глупо сравнивать себя с ним, но всем мил не будешь, а потому могут решить разрубить узелок вот таким нехитрым образом.

Дальнейший осмотр содержимого футляра выявил наличие шомпола, ключа для взведения замка, отвертки, пулелейки, пороховницы, трех коробочек – с запасными кремнями, пружинами и с парой десятков отлитых пуль.

Словом, там находилось все потребное для содержания оружия в исправном состоянии.

Петр тут же направился на стрельбище, потянув за собой и гостя. При этом он выказал такой задор и энтузиазм, что Демидов мысленно даже улыбнулся. Весь в деда. Тот тоже, как только какая новая стреляющая игрушка попадала в руки, стремился тут же опробовать ее.

Не будь шомпол столь удобным, с деревянной рукоятью, заряжание пистолей превратилось бы в настоящее мучение. Впрочем, Михаилу и без того пришлось потрудиться, прогоняя пулю по нарезам.

Петру отчего-то подумалось, что ему с этим нипочем не справиться. Будь пуля круглая – еще туда-сюда. Но эти были необычной цилиндрической формы, раза в два превышающими калибр. Большая же площадь соприкосновения свинца с нарезами соответственно увеличивала и силу трения.

Однако, как и ожидалось, насколько неудобными пистоли были в обслуживании и заряжании, настолько же оказались отличными в стрельбе. Нет никакой встряски при спуске колеса, что неизменно наблюдалось при ударе курка по кресалу, поэтому нет необходимости подправлять линию прицеливания.

Спуск мягкий и плавный. Точность… Просто сказка. На сорока шагах пуля ложилась точно в цель. К слову сказать, Петр уже поднаторел в стрельбе, а потому мог оценить качество по достоинству. Ну и наконец, четыре выстрела против двух, пусть и с сомнительным результатом перезарядки, чего-то да стоят.

– Отличная работа, Акинфий Никитич! – наблюдая, как под присмотром заводчика Михаил снаряжает уже разряженные пистоли, возбужденно произнес Петр.

– Рад, государь, что смог угодить.

Ишь какой уверенный. Ну а что, имеет право. Угодил. Петр на мгновение почувствовал себя неловко. Ведь не для светской беседы позвал к себе одного из богатейших людей империи. Угодил Демидов со своим подарком, ничего не скажешь. Более того, может с гордостью говорить, что государь пользуется его пистолями. Потому что это чистая правда. Теперь юноша с ними и не подумает расставаться.