В начале пути

Более того скажу. Знаю я о том, что кабаков на твоих заводах отродясь не было, чтобы народ не спивался, и государству от того убытку нет, так как ты винный откуп из своего кармана в казну восполняешь. Знаю, что народ бежит на твои заводы даже с казенных, так как у тебя обращение с людьми лучше и живется им сытнее. Хотя и крут ты, и до работы требователен, но справедлив, и люди то ценят высоко. Знаю, что на плату мастерам не скупишься, приглашаешь даже иноземцев и те с тобой своими знаниями делятся. Знаю, что школу завел, где мастерству народ обучаешь, а оттого знатные работники у тебя не переводятся и работа доброй выходит.

Даром, что ли, поставщиком двора пожаловали.

Петр принял уже заряженный пистоль, прицелился и дважды выстрелил. Опять хорошо вышло. Из прежних так точно не получалось. А здесь все в черный кружок ложатся. Надо бы на какой животине испытать. Вес-то пули изрядный, но как оно будет в деле, ведь диаметр мал дальше некуда.

– Ладная работа, – вновь не удержался от похвалы Петр.

Но тут же опять к прежнему: – С этим понятно, Акинфий Никитич. Доброхотов у вас и впрямь всегда хватало. Но ты мне ответь на другой вопрос. В начале лета я в Берг-коллегии в росписях копался и нашел несколько бумаг, в которых интересные дела прописаны. И тут уж ты не кивай на кого иного, потому как твоей же рукой и прописано. Так вот, представил ты несколько образцов медных руд, найденных на Алтае, да испросил разрешения там завод ставить, чтобы ту медь добывать и плавить. Руда добрая, в среднем более чем на треть из меди состоит, да еще и с малой примесью серебра. Но бог с ним, главное, что руда, богатая медью. Но отчего-то, поставив завод на реке Локтевой, ты бросил то дело. А через год поставил другой на реке Белой, немного в сторонке.

– Так медь на Локтевском руднике тугоплавкая, государь. Работы много, угля прорва уходит, а на это окрест леса пережигать приходится. Места же те лесом не особо богатые.

– Ладно звучит. Но чего ты тогда медь не очищаешь на месте, а, сплавив черную медь, отправляешь ее на окончательную переработку в Невьянск? Две тысячи верст, шутка ли.

– Так из-за бедности края лесом, государь. Чтобы леса не опустошать дополнительной переработкой…

– Ты, Акинфий Никитич, раньше думай, чем говорить. А то ведь слово-то, оно не воробей, – вдруг став серьезным и даже приняв грозный вид, оборвал его Петр.

Демидов мог поклясться, что в этот момент помстился ему молодой Петр не таким уж и молодым.