В начале пути

Вскоре собравшиеся в просторной аудитории с рядами парт, расположенными амфитеатром, разделились на стихийные группы.

Страсти так накалились, что император даже стал опасаться, что ученые мужи передерутся. А вот Нартов взирал на все это как-то уж очень спокойно. Разве только с искренним сожалением поглядывал на Петра. Мол, не виноват я, они же, по сути, еще мальчишки. Угу. Мальчишки и есть. Самому младшему двадцать четыре, старшему тридцать. Недоросли, словом.

– Андрей Константинович, а ты уверен, что в подобном споре действительно может родиться истина? – взирая на эту бурю эмоций, поинтересовался сидящий за столом рядом с кафедрой Петр.

– Уж поверь моему опыту, Петр Алексеевич. Поначалу-то я их в ежовых рукавицах держал. Вздохнуть лишний раз боялись. – Вот уж во что верилось с легкостью. Насколько выяснил Петр, Нартов отличался весьма жестким характером. – Но потом понял, что подобный подход только душит инициативу.

– Разумеется, я тебе доверяю. Просто сомнительно, что они вообще друг друга слышат.

По-моему, только себя любимого.

– Посмотри, государь. – Нартов, так чтобы не привлекать внимания, указал пальцем влево от себя.

Один из молодых людей отделился от группы спорщиков и, присев за парту, начал что-то быстро писать, сияя как начищенная медяшка. Наконец закончив, он внимательно просмотрел написанное и, уверившись в своей правоте, вернулся к товарищам.

Человек десять тут же прекратили спорить и уставились на представленную запись, налезая друг на друга и нещадно толкаясь.

С минуту они изучали написанное, потом кто-то начал усиленно почесывать затылки или носы, пожимать плечами, а кто-то с явным удовольствием похлопывал по спине и плечам поставившего точку в споре. Один же завладел бумагой и, усевшись, начал более детально знакомиться с содержанием, как видно стремясь найти закравшуюся ошибку.

– Ой. Простите, ваше императорско-ое-э… – пролепетал, покраснев как рак от смущения и, чего уж там, страха, парень лет двадцати пяти.

Угу. А он что говорил.

Хорошо хоть, пихнув, обратили внимание на то, что он вообще здесь присутствует. Это отличилась группа человек из шести, оккупировавших доску, нещадно черкая ее куском мела. Увлеклись малость, вот молодой ученый и споткнулся, да едва не опрокинул Божьего помазанника.

– Ничего-ничего, занимайтесь, – положив руку на плечо побагровевшему Нартову, произнес Петр.

Понять ректора можно. Одно дело, когда царит рабочая обстановка, пусть и кипят нешуточные страсти.