В начале пути

Наоборот, порядок данных выездов был давно определен. Дело это нешуточное, требовавшее изрядной подготовки. В такое путешествие цари отправлялись в окружении свиты, и поезд растягивался порой на несколько верст, сопровождаемый весьма серьезной охраной.

При Петре Первом процесс этот во многом упростился. Но и он никогда не отправлялся в подобные путешествия в одиночестве. Уж по меньшей мере с десяток ближников сопровождали его всегда. Но чтобы император отправился в подобный поход, имея при себе только две роты гвардейцев, а из придворных лишь одного фаворита… Когда речь шла об охоте, тут понятно.

Ну захотел бы он посетить какой монастырь неподалеку. Так нет же, убывал на неопределенный срок, до полугода…

Тут ведь еще какое дело. Обычно монастыри заранее извещались о посещении их царствующей особой. К этому событию готовились очень серьезно. А тут… Мало того что такое непотребство, так еще молодой император заявил, что монастыри будет выбирать по своему разумению и по наитию. Мол, спасение пришло самым чудесным образом, а потому он не сомневается, что Господь направит его стопы сам, подачей какого знака или вещим сном.

Верховники буквально на дыбы поднялись. Как же так-то, ведь, случись что, им и неведомо, в какой стороне искать императора. Вполне объяснимые и обоснованные опасения. Но правда заключалась в том, что Петр и не хотел, чтобы его нашли, пока он сам того не пожелает. Подобный опыт у него уж был, когда он почти три месяца охотился в подмосковных лесах, умудряясь ускользать от разыскивавших его повсюду гонцов.

Кстати, это была главная из причин, отчего он с большим опозданием получил весть о серьезной болезни сестрицы Наталии.

Затеряться с двумя мобильными ротами ему по силам. С большим поездом – и думать нечего. А у него были опасения, что его захотят извести. И не без оснований, надо заметить.

У Долгоруковых вроде присутствовала надежда на то, что все еще обойдется. Ведь вон он, Ванька, все так же в фаворитах ходит и уж примирился с батюшкой. Опять же Катерина обласкана. А то, что не допускает до себя Петр… Так он никого не допускает.

Но надежда, она надежда и есть, это не полная уверенность. А вот последней-то и не было.

Как ни силен был напор верховников и церкви, Петр стоически выдержал все, не выказав слабины. Все, что оставалось недовольным, – это смириться с непреклонным решением юноши. Ну а еще в его отсутствие постараться всячески упрочить свое влияние. Тут у Долгоруковых имелось неоспоримое преимущество в виде немалого состояния.