В начале пути

Оно бы и ничего, очередное село, в котором предстоит встать на короткий постой, а может, и не такой уж и короткий, тут все от юного императора зависит. Но от мужчины, вышедшего их встречать на главную улицу сельца, фаворит предпочел бы держаться подальше.

А и могла ли порадовать встреча в этакой глуши с главой Тайной канцелярии? Пусть оная нынче и распущена, но слава Ушакова Андрея Ивановича разве самую малость уступит таковой князя Ромодановского. Верного сподвижника Петра Великого, пользовавшегося неограниченным его доверием.

Пути Долгорукова и Ушакова не пересекались, но знакомы они были.

По-настоящему Иван испугался, только когда трое бородатых подручных Ушакова сноровисто скрутили фаворита, спешившегося по примеру Петра, который тепло здоровался с Андреем Ивановичем. А ты как думал, друг сердечный? Нешто мнилось, что все ладком обойдется, когда против престола умышляешь? Коли на такое пошел, то будь готов ко всему, и к конфузу великому в частности. Гвардейцы было заволновались, но император погасил недовольство, подняв руку и громко произнеся:

– Спокойно, братцы! То делается по моему повелению.

Обо всем поведаю чуть позже.

Трудно дались эти слова. В горле сам собой возник твердый ком, который никак не хотел сглатываться. Долгое время Петр почитал Ивана за друга, каковым, как ни странно, считал и сейчас. А тут сам же, своими руками… А ведь без дыбы не обойдется. Но юноша все же взял себя в руки. Нельзя подобного спускать. Покажешь слабость, даже по отношению к дорогому человеку, – сожрут без соли.

– Измайлов, расставь караулы вокруг села, чтобы никто не мог его покинуть.

– Слушаюсь, государь.

– Господам офицерам после организации службы и размещения людей прибыть в эту избу.

Приказы Петр отдавал уже окрепшим голосом, сам себе поражаясь. Словно два человека сидят в нем: один – восторженный юноша, другой – зрелый, умудренный годами муж. Удивляет это окружающих. А чего дивиться, коли он и сам не понимает, что с ним происходит.

В избе старосты было тепло и чисто.

Пахнет обжитым жильем. Оно не то что во дворцах или дворянских домах, но, с другой стороны, Петр привычен к походной жизни и особым привередой не был. Довольно потерев руки, он тут же направился к побеленной печи, отогреваясь с мороза.

– Ну рассказывай, Андрей Иванович.

– А чего, собственно, рассказывать, – выпроводив на улицу собиравшую на стол хозяйку дома, произнес Ушаков. – То вам следует рассказывать, чем вызвано ваше послание.