В Объятиях Соблазна (СИ)

Кристиан медленно опустился на стул, сверля меня потемневшим взором.

— Элизабет, что все это значит? — глухо спросил он. — Кто этот господин? Почему он позволяет себе говорить с вами в столь… непозволительном тоне? Вы и впрямь близко знакомы?

Под его пытливым, почти умоляющим взглядом я готова была сквозь землю провалиться. Стыд жег щеки, к горлу подступила тошнота. Как объяснить? Как оправдаться, не выдав постыдной правды?

— Кристиан, умоляю, поверьте — все это ужасное недоразумение! — пролепетала я, нервно теребя салфетку.

Я осеклась, до крови кусая губы. Как же неубедительно звучат мои слова! Даже мне самой противно от этого жалкого лепета. А уж Кристиан и подавно видит меня насквозь.

— Что ж, кое-что проясняется, — процедил он после гнетущей паузы. В глазах его плескалась горечь пополам с разочарованием. — Однако, Элизабет… Я ведь чувствую, что вы недоговариваете. Слишком много недомолвок, уверток, неясностей.

Мне хотелось закричать, разрыдаться, пасть на колени, вымаливая прощение. Выложить как на духу — про наследство, бордель, угрозы Марко. Но я осознавала — это конец. Узнай Кристиан правду, он с презрением отвернется. Решит, что я и впрямь лживая распутница, опутавшая его сетями. И уже не оправдаться…

Поэтому я просто молчала, потупив взор и кусая губы. Несколько ужасающих мгновений царила давящая, нестерпимая тишина.

— Что ж, Элизабет, не смею более утруждать, — произнес он с холодной учтивостью. — Вижу, вы предпочитаете хранить секреты. Что ж, не мне настаивать. Но и продолжать этот фарс я не намерен. Прощайте. Экипаж подан, я распоряжусь, чтобы вас доставили… куда пожелаете.

Он сухо поклонился и стремительно вышел, оставив меня наедине с моим стыдом и отчаянием. Слезы хлынули по щекам, плечи содрогались от беззвучных рыданий. Я сидела раздавленная, опустошенная — еще недавно окрыленная надеждой, а теперь брошенная, непонятая, одна в чужом мире.

В висках стучала мысль — Марко победил. Уничтожил мою репутацию, растоптал зарождающееся чувство. В миг разрушил то, что еще час назад казалось волшебной сказкой.

Теперь мне и впрямь некуда идти, не на что надеяться. Только обратно, в золоченую клетку борделя. К удушающим интригам, похоти и лжи — пленницей, рабыней собственной судьбы. Бежать некуда.