В Объятиях Соблазна (СИ)

Мы поднялись по узкой лестнице, прошли анфиладой пустых гулких комнат. Отовсюду веяло затхлостью и пылью. И вдруг очутились… в часовне? Да, это была именно она — крошечная домовая церквушка. Лучи утреннего солнца лились сквозь витражи, тускло мерцали лампады у алтаря. Пахло воском и ладаном. А возле аналоя стоял… священник? В полном облачении и с Библией в руках?

На входе застыли два громилы Кристиана — видимо, для охраны и предотвращения бегства невесты. Рослые, мрачные, в черных костюмах, они походили на ожившие статуи.

У меня похолодело внутри. Неужели Кристиан задумал?.. Нет, невозможно!

Но мерзавец, будто прочтя мои мысли, расхохотался. Безумно, надрывно. Дернув меня за волосы, вынудил смотреть себе в глаза.

— Что, дорогуша, начинаешь понимать? Вот именно! Сейчас, здесь, ты станешь моей законной женой. Хочешь ты того или нет. Поверь, я умею убеждать. И этого почтенного падре — в том числе.

Священник стоял неподвижно, с отсутствующим видом глядя куда-то перед собой. Его глаза были мутными и расфокусированными, а на лице застыло отрешенное выражение.

Несомненно, он был пьян или одурманен. Иначе с чего бы согласился обвенчать девицу, которая буквально бьется в истерике?

— Ни за что! — выдохнула я, сотрясаясь от рыданий. Колени дрожали, во рту пересохло от ужаса. — Лучше смерть, чем такой позор. Ты… Ты просто чудовище!

Но Кристиан лишь еще сильнее разозлился. Зарычав, будто дикий зверь, он принялся силой напяливать мне на голову фату, откуда-то извлеченную, комкая и царапая лицо.

Жесткая ткань впивалась в кожу, застилала глаза. Я отбивалась, вырывалась из последних сил. Но противник был сильнее.

— Ты должна быть мне благодарна, Элизабет, — шипел он, прижимая меня к себе. Его руки, затянутые в белые перчатки, до боли стискивали предплечья. — После позора, что учинил с тобой Альвизе на том злосчастном балу, засунув язык тебе в рот на глазах у всех, ты попросту опорочена. Кто теперь возьмет тебя замуж, зная, что ты побывала в лапах этого мерзавца? То ли дело я — храбрый, великодушный лорд, готовый закрыть глаза на твой промах.

Дать защиту своего имени, принять как есть — порченую, униженную. Ты теперь моя, Элизабет.

Кристиан смерил меня торжествующим взглядом, явно упиваясь своей властью надо мной. Его глаза алчно заблестели, когда он плотоядно облизнул губы и продолжил:

— А став моей женой, ты сделаешь меня законным наследником Контарини. Все их богатства, земли и реликвии отойдут мне по праву супруга.