В Объятиях Соблазна (СИ)

Сокровища твоего рода станут моими — и ты тоже. Как только священник провозгласит нас мужем и женой, можешь попрощаться с фамильным палаццо. Я сровняю его с землей, но добуду желаемое. И горе тому, кто встанет на моем пути!

Мои губы исказила горькая усмешка, и я разразилась злым, надрывным смехом. Кристиан застыл, в недоумении глядя на меня.

— Что смешного ты находишь в своем положении, дорогуша? — процедил он. — Или от страха повредилась рассудком?

Я захлебывалась истерическим хохотом, не в силах остановиться. Смех превратился во всхлипы, потом в слезы… Кристиан встряхнул меня, рывком поднял за подбородок.

— Да что с тобой такое? — прорычал он в бешенстве. — Отвечай немедленно!

— Ах, Кристиан… — выдохнула я, сверкнув глазами. — Если бы ты только знал… Все напрасно. Твои планы, угрозы, принуждение к браку. Ничего у тебя не выйдет. Никогда ты не получишь ни меня, ни моего наследства!

— Это еще почему? — опешил он.

— А потому, — торжествующе улыбнулась я, — что я уже переписала всю собственность и банковские счета на Марко! Палаццо, земли — теперь это по праву принадлежит ему.

Равно как и легендарные фамильные сокровища Контарини, если они вообще существуют! Он — законный наследник и хранитель реликвий, буде таковые найдутся. А ты, Кристиан, останешься ни с чем!

Лицо Кристиана посинело от ярости. Несколько секунд он неверяще смотрел на меня, а потом с размаху залепил пощечину. Перчатка смягчила удар, но щека вспыхнула огнем.

— Сука! — взревел он. — Ты лжешь! Не мог этот ублюдок обставить меня!

Я упрямо вздернула голову, расправила плечи.

Боль унять было нелегко, но я старалась сохранить достоинство.

— Думай что хочешь, — холодно бросила я. — Мне нет дела до твоего мнения. Марко получил все состояние по закону. А я… я отдала ему не только фамильное имущество, но и свое сердце.

Кристиан зарычал, будто раненый зверь. В глазах его плескалось безумие вперемешку с ненавистью.

— Ничего, — процедил он, хватая меня за руки и таща к алтарю. — В суде мы докажем, что мерзавец тебя обманул и вынудил подписать бумаги.

Кому поверят: мне, лорду или бастарду из подворотни?

Он грубо поставил меня на колени рядом с собой и кивнул священнику, мол, продолжайте. Тот послушно забормотал что-то на латыни, листая требник.

Я зажмурилась, пытаясь сдержать подступающую к горлу тошноту. Боже, за что ты меня так караешь? Неужели я заслужила подобную участь? Стать женой чудовища, быть униженной и опозоренной?

Как в тумане я слышала голос падре, долетавший словно издалека.