В Объятиях Соблазна (СИ)

Видит Бог, как же хотелось впиться в эти пухлые губки жарким поцелуем!

Застонав, я уткнулся лбом в ладонь. Что за напасть! Я, Марко Альвизе, повеса и сердцеед, сам извожусь желанием, словно неопытный юнец! Эта неприступная мисс испытывает моё терпение, дразня своей добродетелью.

Ну ничего, я до тебя ещё доберусь, голубка. Никуда не денешься, будешь трепетать и таять в моих объятиях. Уж я-то сумею одолеть твою хвалёную британскую стойкость!

— Марко, дружище! — окликнул меня Лучано, возвращая в реальность.

 — Ты чего это застыл, точно молнией поражённый? Никак наша английская роза пленила твоё ветреное сердце?

Он расхохотался, хлопая меня по плечу. Гости переглянулись, посмеиваясь и бросая на меня понимающие взгляды. Я скривился, но быстро взял себя в руки.

— Бросьте, синьоры и синьорины! — усмехнулся я, обводя всех взглядом. — Неужели вы всерьёз решили, что я увлёкся сей чопорной недотрогой? Я лишь потешаюсь, смущая нашу ханжу игривыми намёками.

— Ага, как же, — хмыкнул Умберто, многозначительно двигая бровями.

 — То-то ты сам не свой, стоит малышке Лиззи смерить тебя уничижительным взглядом. Никак поддался обаянию?

— Вздор! — фыркнул я. — Просто забавно глядеть, как наша гордячка мечет молнии очами, едва я задену её целомудренный слух вольностями. Истинно, сия девица — сама невинность, хоть и остра на язык.

— Поживём — увидим! — усмехнулась Олимпия, кокетливо стреляя глазками. — Только не обожгись сам, Марко. Не ровен час, утратишь контроль над ситуацией.

Сдаётся мне, в нашей Элизабет сокрыт такой темперамент, что тебе несдобровать.

— Вот ещё! — отмахнулся я, подхватывая бокал. — Сия англичанка — лишь занятное развлечение, не более. Я сто крат укрощал подобных недотрог. Спорим, не минет и пары дней, как синьорина Эштон падёт к моим ногам?

— Вызов принят! — подхватила Олимпия. — Даю тебе неделю. Если за сей срок сумеешь склонить нашу неприступную крепость на ложе — ты победил. Но коли устоит пред твоим напором — исполнишь любой мой каприз.

— По рукам! — кивнул я, предвкушающе облизнув губы.

Однако внутренне похолодел. Олимпия как никто умела ставить мужчин на колени. И меня столько раз пытались окольцевать. Если потребует жениться или, не приведи Господь, навсегда покинуть палаццо… Пресвятая Дева, смилуйся!

Нет уж, я выиграю этот спор, чего бы ни стоило! Элизабет Эштон будет моей, хоть клянусь всеми тайнами Венеции. Даже если придётся пойти на самые коварные ухищрения.