В объятиях смерти

 — Какой-то красавчик. Молодой, может быть, двадцать с чем-то. Темноволосый. В модной одежде, в крутых солнечных очках. Прямо как с обложки журнала. По-моему, это было пару недель назад. Он сказал, что частный детектив, какое-то дерьмо в этом роде.

Сын сенатора Патина.

— Он хотел знать, где жила Берил, когда была здесь, — продолжал он.

— И вы рассказали ему?

— Черта лысого! Я даже не разговаривал с ним.

— А кто-нибудь другой сказал ему? — настаивала я.

— Маловероятно.

— Почему это маловероятно, и вообще, вы скажете мне, как вас зовут?

— Маловероятно, потому что никто, за исключением меня и моего приятеля, этого не знал, — ответил он.

 — А как меня зовут, я скажу, если вы скажете, как зовут вас.

— Кей Скарпетта.

— Приятно познакомиться с вами. Меня зовут Питер. Питер Джонс. Мои друзья зовут меня Пи Джей.

* * *Пи Джей жил в двух кварталах от «Луи» в крошечном домике, полностью утопающем в тропических джунглях. Листва была настолько густой, что я вряд ли бы заметила под ней каркасный дом с облупившейся краской, если бы не запаркованная перед ним «барракуда».

Одного взгляда на автомобиль было достаточно, чтобы понять, почему у его владельца постоянные стычки с полицией. Это было нечто в стиле настенного искусства подземки — на огромных колесах, с выхлопными трубами, фарами и высоко задранной задней частью, с самодельной росписью, представлявшей собой галлюцинаторный бред в психоделической цветовой палитре шестидесятых.

— Это моя малышка, — сказал Пи Джей, нежно похлопывая своего монстра по капоту.

— Да, это нечто, — согласилась я.

— Она у меня с шестнадцати лет.

— И будет с тобой всегда, — сказала я искренне, ныряя под ветви и следуя за ним в прохладную густую тень.

— Здесь не так уж много места, — извинился он, распахивая дверь. — Всего одна дополнительная спальня и туалет — наверху, где жила Берил. Думаю, на днях я снова ее сдам. Я не слишком придирчив к своим жильцам.

В гостиной был какой-то винегрет из мебели со свалки: диван и чересчур пухлое кресло в кошмарных оттенках розового и зеленого, несколько диссонирующих светильников, сделанных из ракушек и кораллов, и кофейный столик, сработанный из чего-то, что в прошлой жизни было, скорее всего, дубовой дверью.

Вокруг валялись разрисованные кокосовые орехи, морские звезды, газеты, башмаки, банки из-под пива. В сыром воздухе носился кисловатый запах гнили.

— Как Берил узнала, что вы сдаете комнату? — спросила, я присаживаясь на диван.

— У «Луи», — ответил он, зажигая несколько светильников.