В обратную сторону

— Куда уж мне! — криво ухмыляюсь я.

— Можем остановиться сейчас, чтобы не мучать друг друга.

— Хочу побыть эгоисткой…, — выдержав мой испытывающий тяжелый взгляд, с подкупающей честностью отвечает Эля. — Хотя бы недолго. Быть счастливой тайком, сколько получится.

— История повторяется, не находишь? — чувствуя болезненную резь в груди, я понимаю, что она не передумает.

— Мы потеряли свой шанс десять лет назад. Время нельзя вернуть обратно. Никто еще не сумел, — с печальной улыбкой Элина прикасается к моей щеке.

 — Я бы все отдала, чтобы вернуться в тот день и провести его не на чертовом юбилее компании, а с тобой.

— Ты забыла, милая, — одёрнув ее руку, я холодно отстраняюсь. — Андрей Белов уже тогда стоял между нами. Или я между вами. Тебе виднее, как оно было на самом деле.

— Он был ширмой… для отца, — добавляет она масла в огонь.

— Он и сейчас ширма, хотя отца нет в живых, — развернувшись, я быстро иду к двери, не в силах больше смотреть на женщину, в очередной раз расхерачившую мое сердце.

— Дим… — отчаянно окликает она меня.

— Я позвоню, — бросаю, не оглядываясь, и стремительно покидаю кабинет Белова.

Как я там говорил? Настоящий воин не ищет легких путей? В моем случае не осталось ни легких, ни сложных путей, только невозможные. Значит, пора взяться за них. Невозможное возможно. Такое утверждение я тоже где-то слышал. Проверю на собственном опыте…

Это могло бы быть идеальное утро в постели с мужем. Я могла бы повернуть свою голову в сторону, увидеть Андрея, что поздней ночью вернулся из очередной командировки, и ощутить искреннюю эйфорию тех самых «бабочек» внутри.

Еще пару лет назад я бы прижалась к его спине с самого утра, нежно провела ладонью по его волосам, покрыла сильное плечо горячими поцелуями.

Около четырех лет назад мы были максимально близки. В тот период мы и зачали нашего сына, и я точно знаю, что мой сын — дитя истинной любви.

Удивительно, с какой сумасшедшей скоростью может разрастаться пропасть между двумя родными людьми, что в один момент перестали быть честными друг с другом.

Между людьми, что каждое утро надевают на себя плотную маску и натянуто улыбаются, глядя в пустеющие глаза.

И так трудно найти причину, по которой с Андреем я не чувствую ничего, кроме разверзнувшейся в эпицентре груди черной дыры, а с Димой — ощущаю себя живой, пылающей, а самое главное: настоящей.

С Ковалем я всегда могла быть самой собой, а перед Андреем, как и перед отцом, вечно приходится играть роли.