В обратную сторону

— Почему бред, Эль? Ты давно уже взрослая девочка, знаешь, как появляются дети, а откуда могут взяться родственники не догадываешься?

— Что ты пытаешь мне сказать? — она порывисто отступает назад, обхватывая себя руками, впиваясь в мое лицо потрясенным взглядом, а потом бегло скользит по моей спальне, в которой оказалась сегодня впервые. Лейла тоже здесь не была ни разу. В свое личное пространство я допускаю немногих.

— Думаю, ты все прекрасно поняла, — уверенно киваю я, когда Элин взгляд находит снимок в фигурной рамке.

— Это Кэтти, моя дочь, — отвечаю на немой вопрос, прочитанный в обращенных на меня глазах.

— Сколько ей? — спрашивает Эля убитым голосом. На застывшем лице невозможно прочитать ни одной эмоции, и это сбивает с толку, не давая спрогнозировать вероятную реакцию на вскрывшийся факт из моей личной жизни.

— Недавно исполнилось восемь. Помнишь, мне пришлось срочно уехать в Вену? Не мог пропустить ее день рождения, — поясняю, с теплотой посмотрев на улыбающееся со снимка лицо дочери. — Она чудесная, Эля. Вы с ней обязательно подру… — звонкая пощечина обрывает меня на полуслове. — Бл*ь, детка, больно же, — рявкаю я, автоматически потирая горящую щеку.

— Ты — подонок, Коваль, — с ненавистью выплевывает Эля и начинает быстро пятиться назад, явно собираясь сбежать. — Даже не пытайся меня остановить, или я за себя не ручаюсь, — угрожающе рычит она, все дальше отступая от меня.

— Убьешь меня, детка? — я поднимаю руки, давая понять, что удерживать ее насильно не собираюсь. Лимит моего терпения на сегодня исчерпан. Нам обоим надо остыть, или все это очень плохо кончится.

— Не убью, но будет больно, — взбешенно обещает Эля, не моргнув глазом.

— Позвони, когда созреешь для диалога, и я расскажу остальное, — мрачно бросаю я в тот момент, когда, повернувшись ко мне спиной, Элина переступает порог спальни.

Часы в моем мобильном показывают двадцать минут первого ночи. В гостиной горит только торшер возле дивана, на котором валяются неприбранные игрушки сына. Даню я уложил спать два часа назад и с тех пор, как последний дурак, неподвижно сижу в кресле, пялясь поочередно то на часы, то в темный коридор, ведущий к входной двери.