В обратную сторону

Я горы для вас с Даней сверну, вы никогда ни в чем не будете нуждаться. Ты веришь мне?

— Я верю, Андрей. Конечно же верю, — сипло шепчет Эля, снова прижимаясь щекой к моей груди и горько всхлипывая.

— Все наладится, Эля. Мы это переживем, — взяв заплаканное лицо в ладони, обещаю я. — Не надо плакать. Никто не умер. У нас вся жизнь впереди, — нежно ладонями глажу мокрые щеки, склоняясь к припухшим губам.

— Хочу заглянуть к Дане, — повернув голову в сторону детской, Эля мягко отстраняется, и мой взгляд цепляется за небольшое ядовито-фиолетовое пятно на ее шее.

Внутри все леденеет от обрушившегося на меня запоздалого прозрения. Не контролируя собственное тело, до боли сжимаю плечи жены и рывком приближаю к себе.

— Андрей? Все в порядке? — она поднимает на меня вопросительный взгляд. Такая хрупкая, уязвимая и в тоже время сильная, упрямая, сложная… Слишком сложная, чтобы позволить себе глупость расслабиться. — Андрей, мне больно, — в ее голосе слышится страх.

«Мне тоже, твою мать», хочу заорать, но какого-то хрена молчу, продолжая неотрывно смотреть в лживые глаза.

За грудной клеткой пульсирующими точками бьется боль, разгоняя по венам бешеную ревность. Что-то неконтролируемое и страшное поднимается из глубин моего подсознания, черная всепоглощающая ярость хлещет по оголенным нервам. Я впервые в жизни готов убить, причинить боль, сломать, разорвать на части. Но не её, а себя. За то, что был таким слепым идиотом, за то, что позволил ей…

— Все хорошо, малышка, — расслабив пальцы, я целую покрытый нервной испариной лоб жены и, стиснув зубы, отпускаю.

 — Иди к сыну, а я немного прогуляюсь.

— В два часа ночи? — встревоженно спрашивает Эля, схватив меня за руку.

— Нужно проветриться и подумать обо всем, — сухо бросаю я, высвобождая ладонь, и, развернувшись, трусливо сбегаю от проницательного взгляда жены.

Две полоски — это всегда удар под дых. Даже когда видишь их второй раз в жизни. Даже когда их ждешь. Во всяком случае, это тот самый момент в жизни любой женщины, который мгновенно лишает ее кислорода, обостряет все эмоции и чувства и заставляет сердце отчаянно трепетать, нуждаясь в тотальной защите.

Все, даже самые контролируемые и подвластные мне страхи, накрывают меня ледяной лавиной, от которой бросает в пот. Провожу ладонью по влажным волосам, ощущая, как дрожат губы. Мелко так, озноб пробивает болезненный, лихорадочный. Я закрываю лицо ладонями и тихо всхлипываю, пытаясь разобраться в своих эмоциях.